Президент Порошенко заявил: "Худшие испытания остались позади". Он пообещал превращение страны в регионального лидера, в "государство успешных, состоятельных и счастливых людей". По его словам, максимум, через 3 года украинцы увидят собственными глазами, что их жизнь реально улучшилась. Неужели столь оптимистический прогноз имеет реальные основания или речь здесь об обычном предвыборном пиаре?

"Украинский избиратель может постараться сделать так, чтобы это невозможно было сделать вообще никогда", - сказал в комментарии UAportal политический эксперт Тарас Чорновил и поделился своим взглядом на оптимистический прогноз Порошенко.

Действительно, когда приближаются выборы, наша логика говорит о том, что надо меньше слушать политиков. Поэтому я бы взял эти тезисы Порошенко и наложил их на заявления международных экспертов, которые наблюдают за Украиной и которых нельзя назвать слишком лояльными к украинской власти. В таком случае можно говорить о большей или меньшей объективности.

Когда президент говорит, что мы прошли самую тяжелую часть пути и вышли на плацдарм, с которого может идти нормальный старт развития, я разделю это на составляющую безопасности и на составляющую экономического роста, ведь только вслед за экономическим ростом может расти и социальная составляющая.

Когда мы говорим о составляющей безопасности, мы видим внешний фактор. Мюнхенская конференция по безопасности, недавнее заседание НАТО, несколько заметных заседаний, которые произошли в Евросоюзе за последнее время - кардинальная смена риторики.

Еще до недавнего времени все пытались рассказать, что в Украине все виноваты в "украинской конфликте" - использовалось именно слово "конфликт". Была совсем иная логика высказываний, Россия все равно оставалась партнером и так далее. На сегодняшний день Меркель, которой было необходимо спасти идею "Северного потока-2", пыталась это компенсировать более жесткими предложениями и заявлениями по поводу действий против России.

Логика всех последних заявлений сводится к следующему: Россия - угроза, Россия - агрессор, Россия - страна, которая фактически бросила вызов всей западной цивилизации. И это стало основой.

Что это дало для нас и почему я это накладываю на заявление президента? По одной-единственной причине: потому что реально выстоять, если бы Европа стандартно демонстрировала свою отстраненность, как это было во время первой украинской революции 100 лет назад, было бы невоможно.

Тогда европейцы говорили: они там сами как-то разберутся. А параллельно вооружали армию Халлера, которая шла захватывать Западно-украинскую Народную республику, поддерживали белые российские движения, которые уничтожали юг Украины и разрушили там первые ростки украинской государственности.

Если бы мы сейчас имели ситуацию, аналогичную той, которая была 100 лет назад, эта фраза Порошенко была бы фантазией, не имеющей никаких оснований.

Но на самом деле за эти годы в чем-то благодаря самому Порошенко, в чем-то благодаря высокомерной тупости и наглости российской политики удалось достичь определенных вещей, которые привели к тому, что в мире появилось понимание: Украину тут на передовой, но это война уже не против Украины, а против мира, и Россия здесь не остановится. И поэтому лучше давить на Россию сейчас - в момент, когда она еще не проглотила Украину и не вышла на границы Европейского союза.

Таким образом, мы имеем предпосылки в сфере безопасности, чтобы, не опасаясь масштабных наступательных операций России, продолжать развиваться. А это основной вопрос - не будут ли остановлены реформы элементарным простым способом: нападение РФ, бомбардировка основной базовой инфраструктуры. Условно говоря, уничтожить плотины на Днепре, миллион погибших только в результате самого паводка и полное уничтожение украинской экономики, потому что инфраструктура будет просто уничтожена.

Теперь у нас есть определенные гарантии, что этого не произойдет в силу внешнеполитических факторов, в том числе и нашей внешней политики. Поэтому в этом плане президент, в общем-то, прав, потому что выстроилась такая система.

Русский медведь может сделать очень неожиданные вещи, абсолютно иррациональные, но, как говорил бывший сотрудник Путина, кагэбист Швец, "Вы серьезно думаете, что Путин, делающий подтяжку лица, развяжет ядерную войну? У него от страха ботокс потечет". Поэтому на самом деле, основы для этого есть.

Когда президент говорит о том, что за 3 года мы сможем выйти на рост, мне кажется, здесь есть чрезмерный оптимизм. Но смотрим на объективную составляющую.

Объективная сторона дает основания об этом говорить, потому что у нас есть выводы МВФ о направлениях развития украинских реформ, и в основном они позитивны. Мы имеем выводы функционеров Евросоюза. Они абсолютно позитивны. Некоторые вещи они говорят даже с пиететом. Например, о реформе армии они говорят с особым пиететом. Об антикоррупционной реформе говорят: то, что можно было сделать за столько-то лет, вы сделали намного быстрее. О реформе в медицине отзывы позитивные, о планах приватизации отзывы позитивные.

То есть на самом деле, то направление, которое выстроено и которое должно было бы привести к таким изменениям в течение 3 лет, по тем параметрам, которые оценивают западные партнеры, это возможно. Есть законодательное обеспечение, выбрано правильное направление реформ.

Но когда президент говорит про 3 года, у меня возникает вопрос, насколько это реалистично. С объективной составляющей - абсолютно реалистично, потому что есть вещи, которые уже сделаны.

А дальше мы выходим за рамки влияния президента. Президент на 100% контролирует сферу безопасности и дипломатическую сферу, и президент как политический лидер страны, как неформальный лидер своей политической силы, который может рассчитывать на свою фракцию в парламенте, может моделировать и предлагать векторы в развитии экономики. Он может вносить какие-то законопроекты, а какие-то - ветировать. То есть он участник этого процесса. Но он не руководит и не осуществляет этот процесс.

А теперь мы переходим к более сложной структуре, которая называется Верховная Рада Украины.

Мы видим, как она работает? Видим. Когда появляются вещи, за которые нельзя не проголосовать, потому что просто общество не простит, в зале находится 360 человек, и они красиво голосуют. Но когда заходит вопрос об основных реформах, посмотрите, какое сопротивление включается.

Эти реформы со скрипом запустились, а дальше каждая из них должна иметь продолжение. В каждой из них надо исправлять мелкие ошибки, которые выявляются по ходу, принимать дополнительные законы, в том числе по судебной реформе - закон о том, чтобы Высший совет правосудия можно было профильтровать по объективным факторам. Можно это сделать? Можно. Примет его Верховная Рада? Я вам сразу говорю: не примет. Потому что каждый думает о себе, о своих интересах.

Судебная реформа очень важна, без нее не будет развития, потому что суд - это независимый арбитр. Нужно, чтобы эта реформа опустилась до уровня апелляционной и первой инстанции. Для этого нужно кое-что изменить в законодательстве о судебной реформе. Но Рада не проголосует за эти изменения. Это означает, что судебная реформа застряла на уровне Верховного Суда и дальше не пойдет. Можно за 3 года это сделать? Сомневаюсь.

А дальше мы втягиваемся в большую приватизацию. Скачок возможен только в том случае, если в сельскохозяйственный сектор заходят реальные деньги и там появляется реальный собственник. Для этого надо запустить рынок земли. Что происходит в Раде? Они там уже собрали свое аграрное лобби, которое, наверное, уже купило до 300 голосов, которое тупо блокирует запуск рынка земли.

Чтобы сделать за 3 года то, о чем сказал президент, тот же аграрный сектор необходим, потому что для Украины он является знаковым.

Поэтому, когда я беру цитату президента и накладываю ее на объективную составляющую, которую я сравниваю с заявлениями западных лидеров, и субъективную составляющую - украинский парламент, украинские политические силы, украинский избиратель, который падок на популизм и который выберет неизвестно какой парламент осенью - у меня появляется больше пессимизма.

Но, думаю, ситуация будет не настолько фатальной, хотя, следующая Верховная Рада, наверное, будет еще хуже, чем та, которая у нас есть сегодня.

Поэтому я ввожу коэффициент. Теоретически то, о чем сказал президент, можно сделать за 3 года, практически - немного больше. Но украинский избиратель может постараться сделать так, чтобы это невозможно было сделать вообще никогда.