Большую часть вчерашнего дня Сергей Власенко, защитник Юлии Тимошенко, провел в Генеральной прокуратуре. По его словам, туда на допрос его вызвали по телефону и вручили уведомление о подозрении в нанесении телесных повреждений бывшей жене Наталье Окунской. Она утверждает, что пять лет назад экс-нардеп ее избил. Власенко уверен - это только повод, который власть использует с целью лишить Тимошенко защитника. Сразу после выхода из ГПУ соратник экс-премьера рассказал Forbes о ходе допроса и перспективах своего дела.

- Когда Наталья Окунская написала заявление в ГПУ?

- Суть не в том, когда она написала заявление. Я скажу несколько вещей, а вы дальше принимайте решение, кто, когда и что писал. На самом деле, к сожалению, этот человек может написать, что угодно. Но есть несколько позиций. Первая - мне инкриминируют четыре или пять эпизодов, из которых два вообще не связаны даже с нанесением легких телесных повреждений. Во-вторых, речь идет о событиях 2008 года, а экспертизы у них почему-то 2013-го. Как они могли определить, что это гематомы от моих ударов такого-то числа? Я не понимаю.

... Меня очень беспокоит, что это все происходит в преддверии Вильнюсского саммита. Понятно, что это делали по команде, что приходили разные люди, начиная от следователя и заканчивая начальником следственного управления, все с кем-то консультировались. Следователь сам простодушно сказал, что замначальника определит, когда он (следователь) должен закончить следствие. Интересно, что там есть один эпизод, который якобы имел место в январе 2011 года, и который закрывался уже при этом режиме два или три раза.

- Как вас вызвали на допрос?

- Позвонил мне начальник одного из отделов и говорит: Сергей Владимирович, пожалуйста, придите, нам нужно вас допросить в качестве свидетеля. Я сказал, что приду. То есть они вызвали меня по другому поводу - по делу, из-за которого меня не выпускали за границу. Это такой сталинский вариант: пригласить по одному делу, задержать по другому и предъявить подозрение по третьему. Эта же схема была использована против Юлии Тимошенко, когда 24 мая 2011 года ее впервые задерживали в прокуратуре. Только тогда мы были с ней вместе, и, условно говоря, она была с защитником сразу.

- Следователи ГПУ объяснили вам, почему они именно сейчас возобновили расследование?

- Они ничего не аргументировали. Они занимались обыкновенным беспределом. Когда я зашел в комнату следователя, он вручил мне уведомление о подозрении. После чего привели какого-то молодого человека, сказали: «Это Шеховцов, он будет твоим адвокатом». Их было шесть человек. В ответ я написал заявление, что моим адвокатом будет Александр Плахотнюк и в его отсутствие они не имеют права проводить следственные действия. Они сказали, что им плевать, и они все равно будут проводить следственные действия. У меня силой отняли телефон.

После этого был второй период, когда следователи стали более корректными. Они каждые пять минут выходили из кабинета. Я так понимаю, они с кем-то созванивались, что-то обсуждали, и в итоге сказали, что нашли Плахотнюка, и он сейчас приедет. Потом он приехал, и мы вместе отбивались от того беспредела, который они пытались дальше творить. Происходили очень интересные вещи. Например, следователь мог прервать разговор и сказать: «Сейчас я уточню у начальства, когда должно быть завершено следствие». При этом я получил три повестки на допросы вчера, сегодня (12 ноября) и завтра с нарушением всех сроков и норм Уголовно-процессуального кодекса.

- Правда ли, что следователи изначально собирались требовать в качестве меры пресечения содержание под стражей, а потом изменили ее на залог?

- Правда. Сначала я увидел документ, в котором предполагалось содержание под стражей. Потом они показали мне и Плахотнюку ходатайство об избрании в качестве меры пресечения залога в миллион гривен, хотя по закону, по статьям, которые мне инкриминируют, залог не может превышать 20 минимальных заработных плат, что приблизительно равно 22 000 гривен. Они долго с нами спорили, потом убежали, вернулись и исправили сумму с 1 млн на 22 000. При этом они прописали целую кучу ограничений: к примеру, я не могу выезжать за пределы Киева. Почему они решили пересмотреть свое решение - я не знаю. Может, из-за общественного резонанса, может, по какой-то другой причине.

Я спросил следователей: «Вы хотите лишить Юлию Тимошенко права на защиту? Ведь если я не смогу ездить в Харьков, я постоянно буду проводить время на допросах и каких-то следственных действиях». Они ответили, что эти вопросы их мало волнуют.

- Подозрение в совершении преступлений по каким статьям вам инкриминирует ГПУ?

- Части 1 и 2 ст. 125 Уголовного кодекса (умышленное нанесение легких телесных повреждений) и часть 1 ст.126 Уголовного кодекса (умышленное нанесение побоев).

- Максимально вам грозит три года лишения свободы?

- Это они сегодня придумали до 3 лет, а завтра могут придумать до 15 лет. Тимошенко сначала посадили на 7 лет, потом придумали обвинения в убийстве Щербаня. Я уже не говорю о том, что бытовыми разборками занимается Главное следственное управление ГПУ. На наш вопрос следователю, «А что произойдет, если мы завтра подадим вам штук 20 таких заявлений? Вы будете их расследовать?», он ответил, что такие дела вне его компетенции.

- Кто в ГПУ возглавляет следственную группу, которая расследует ваши дела?

- Никакой следственной группы как таковой нет. По крайней мере, меня никто не знакомил с постановлением о ее создании. Следственные действия проводил конкретный следователь, его процессуальный руководитель, начальник отдела и начальник управления. Их фамилии у нас записаны, но я их не помню.

- Какие ваши ближайшие действия?

- Я знаю, что сегодня в 14.00 меня вызывают в ГПУ. Пока я не понимаю, какое решение по мере пресечения примет суд. Никаких оснований избирать меру пресечения у них нет, потому что я вчера явился в ГПУ по их телефонному звонку. На прошлой неделе я улетал за границу и вернулся назад. Но мы же понимаем, что такое Печерский районный суд Киева. В зависимости от фамилии судьи я могу даже сказать, как будет сформулировано решение.

- А вы знаете, кто будет следственным судьей?

- Нет. Но мне крайне интересно другое. Во-первых - узнать, когда материалы дела зашли в суд. Потому что последний экземпляр ходатайства я подписал вчера в 19.52. Когда состоится заседание суда, я тоже не знаю - не получал повестку. Но они могут завтра держать меня в ГПУ, а в это время проводить заседание суда.

- На прошлой неделе появилась новость о том, что Министерство доходов и сборов наняло британских юристов искать деньги Павла Лазаренко, которые ему якобы помогала «отмывать» Юлия Тимошенко. На этой неделе ГПУ начала расследовать ваши дела. Означает ли это, что могут поднять уголовные дела, касающиеся других оппозиционеров, в частности, Григория Немыри?

- Я могу сказать совершенно точно одно: Европейский Союз в качестве одного из критериев, на которых он согласен подписать с Украиной соглашение об ассоциации, назвал прекращение политически мотивированного правосудия. Но то, что происходит сейчас, это расширение политических репрессий. Я не совершал никаких противоправных действий, а все, что со мной сейчас происходит - происходит только потому, что я защитник Юлии Тимошенко.

- Это может привести к срыву подписания соглашения об ассоциации?

- Если взять события 24 мая 2011 года, которые случились с Тимошенко, все происходило один в один. Точно так же задержали, предъявили по сути незаконное обвинение, незаконно проводили следственные действия. Пшонка говорил, что ГПУ не собирается ее арестовывать. Вчера такое заявление по мне сделал Анатолий Пришко (замгенпрокурора). Тимошенко арестовали через три месяца после того обещания.

- Без санкции Виктора Януковича сотрудники ГПУ могли решиться на этот шаг?

- Нет. На допрос меня вызвали за день до визита миссии Кокса-Квасьневского, поэтому я уверен, что без ведома Виктора Януковича следователи не решились бы на этот шаг. Сейчас они убивают сразу несколько зайцев: ограничивают мое общение с Юлией Владимировной, лишают ее права на защиту. Теперь я должен сидеть в ГПУ.

Когда два с половиной года назад я стал защитником Тимошенко, то получил абсолютно четкий месседж от Андрея Портнова: «Уйди из дела», но я не могу так поступить. Год они пытались бороться со мной в юридической плоскости. Потом поняли, что это не дает результатов, и тогда начали меня «мочить» в беспредельном режиме: арестовывая мое имущество, придумывая какие-то смешные иски и т.д. Вчера, решив идти в ГПУ, я прекрасно понимал, что это может закончиться арестом.

- Как думаете, сегодня Кокс и Квасьневский будут поднимать тему уголовных дел в отношении вас на встрече с президентом?

- Я не знаю. Это вопрос к ним. Но хочу обратить внимание, что хотя их деятельность и сфокусирована на вопросе Тимошенко, их мандат распространяется на прекращение всех случаев политически мотивированного правосудия. Пока я не вижу у Януковича желания что-либо предпринимать по делу Юлии Тимошенко.

Максим Каменев, Мария Жартовская