Первым, на русском языке, выступал бывший руководитель президентской администрации Александр Волошин, в 90-х гг. связанный с компаниями Березовского «ЛогоВАЗ» и AVVA.

Рабинович: Арест Владимира Гусинского и его противостояние с правительством широко освещалось, так?

Волошин: Да. И я вспоминаю, что Борис Березовский где-то в феврале или марте сделал публичное заявление, что попросит генпрокуратуру расследовать связи Гусинского с чеченскими террористами. Когда Гусинского арестовали, Березовский был единственным бизнесменом, не подписавшим письмо с просьбой о его освобождении.

Вернувшись к этому моменту позднее, Рабинович указал, что Роман Абрамович также не подписал это письмо. Волошин: Я не помню, кто точно подписал, но отсутствие Березовского привлекло внимание, потому что он был также активной политической фигурой.

Рабинович: Но к тому моменту, как вы встретились с Березовским в конце августа, вы уже знали, что Гусинский арестован, и ему во время ареста пришлось продать «Медиа-мост»?

Волошин: Нет, несколько я помню, он продал «Медиа-мост» позднее, не во время ареста. Думаю, что документы о продаже были подписаны гораздо позже того времени, как Гусинский содержался под арестом. Сделка должна подтверждаться документами, а не утверждением ЕСПЧ о том, что она состоялась.

Рабинович: обсуждает критическое освещение катастрофы подлодки «Курск» и действий Путина телеканалами ОРТ и НТВ. И вскоре после этого Путин публично выказал недовольство тем, как ОРТ и НТВ освещали эту историю

Волошин: Честно говоря, я не помню такого заявления со стороны Путина.

Рабинович в ответ приводит несколько выдержек из прессы, в частности из Financial Times, как Путин обвинил некоторые СМИ в том, что они пытаются делать себе политический капитал на трагедии. Путин сказал - явно, как отмечает Рабинович, имея в виду Березовского и Гусинского - что лучше бы люди, организовавшие сбор пожертвований семьям экипажа, продали свои виллы во Франции и Испании [у Березовского - вилла во Франции, у Гусинского - в Испании].

Волошин: В этом есть толика правды, что пишет FT. У Путина были причины быть столь эмоциональным, потому что он считал, и я в этом с ним согласен, что Березовский и подконтрольные ему журналисты использовал трагедию [Курска] чтобы приобрести политический капитал. Так он считал, был в этом уверен, и полагал, что освещение трагедии необъективно. И я полностью с ним в этом согласен.

Рабинович: Путин выступил 23 августа, теперь поговорим о встречи с Березовским 24 или 25 августа. В своих свидетельских показаниях вы указываете, что сами попросили его о встрече.

Волошин: Обсуждение ОРТ было единственной темой этой встречи. Общая позиция власти была, чтобы Березовский перестал использовать ОРТ в своих политических и финансовых интересах.

Рабинович: И вы включаете сюда и Путина?

Волошин: Было бы трудно его не включить. Он был президент страны. Я дал Березовскому четко понять, что это наша общая позиция.

Раб: И перед этим вы обсуждали это с Путиным?

Волошин: Это было бы логично. Я не помню конкретного обсуждения, но такова была логика процесса.

Раб: Почему вы решили встретиться с Березовским именно в этот момент?

Волошин: Раньше или позже... Стало ясно, что нужно положить конец неформальному управлению ОРТ Березовским.

Рабинович: Но спровоцировало эту встречу освещение трагедии «Курска»?

Волошин: Это было очевидно, все это было так сильно связано с трагедией, я бы не стал отрицать, что это было одной из важных причин. У меня была одна реальная и очень серьезная цель во время встречи - объяснить Березовскому, донести до него, что пришел конец его власти на ОРТ. Это был конец. Пришел конец, и это я старался донести до него. Это была очень драматичная встреча, как и вторая, о которой вы, наверное, будете спрашивать.

Рабинович: То есть эти две встречи были очень эмоциональными?

Волошин: Да.

Рабинович: Вернемся к встрече с Березовским 24 или 25 августа. Хотя вы утверждаете, что не помните, обсуждали ли ситуацию вокруг Гусинского, возможно ли, что вы все-таки это обсудили, учитывая, что его телеканал также критично освящал действия властей во время «Курска».

Волошин: Не помню позицию НТВ. Помню, что были драматичные события вокруг ОРТ. Но ничего конкретного относительно освещения «Курска» на ОРТ я не припомню. Я хорошо помню, что следовал своей главной цели: я объявил Березовскому, что он больше не должен инструктировать журналистов ОРТ, как освещать события, и что руководство ОРТ должно получать информацию от нас, чтобы передавать ее. Остальные детали я не помню точно. Встреча длилась около получаса.

Рабинович: А Березовский говорит, что вы заявили, что Путин хочет, чтобы Березовский ушел с ОРТ и отдал свои акции ОРТ.

Волошин: Нет, это не так. Об этом я не говорил. Главная цель была - показать ему, что для него шоу закончилось, концерт закончился, и что журналисты должны быть свободны от его влияния. И мы это быстро реализовали. Например, вскоре была закрыта программа Сергея Доренко и этого было достаточно.

Он не мог с 49% влиять на деятельность канала, нельзя никого назначать, контролировать деятельность канала. Фактически, у него было менее 49%, потому что часть пакета, вроде 6,5%, была заложена под кредит ВЭБа

Рабинович: Но Березовский мог блокировать назначения, ведь для принятия решений нужно две трети голосов?

Волошин: У нас не было необходимости что-то радикальное делать с ОРТ. Константин Эрнст, талантливый журналист, продолжал руководить ОРТ, главное - было освободить его от влияния Березовского. Березовский со своим пакетом не мог ни на что влиять. За несколько дней мы все сделали.

Судья: Что конкретно вы сделали?

Волошин: Не так много. Поговорил с Эрнстом, сказал, что он остается директором. Сказал, что никакое решение Березовского больше не должно учитываться Эрнстом и журналистами. Что Эрнст будет свободен от влияния Березовского. И Эрнст был рад услышать это от меня. Никаких формальных процедур для этого не требовалось, потому что влияние Березовского было неформальным: он звонил журналистам, говорил, что они должны сообщать. Никаких формальных механизмов в уставе ОРТ для таких мер не было предусмотрено.

Рабинович: Вы сказали Березовскому, что он должен покинуть ОРТ?

Волошин: Точные слова не помню.

Рабинович: Вы в гневе не угрожали ему, что он закончит как Гусинский, если не подчинится?

Волошин: Нет, не было необходимости.

Судья: Как Березовский осуществлял влияние?

Волошин: Когда я стал работать в президентской администрации, ситуация уже была такая - Березовский осуществлял неформальное влияние. Какое-то время это еще можно было терпеть, но не после «Курска».

Рабинович: Но он мог назначать директоров в совет ОРТ? Летом 2000 г. он назначил свою дочь Екатерину и Доренко.

Волошин: Я этого не помню. Но совет директоров не определяет редакционную политику, он занимается общими и финансовыми аспектами.

Рабинович: Но люди Березовского не были уволены из совета до того, как он продал акции ОРТ.

Волошин: Никогда за этим не следил. Не знаю.

Михаил Оверченко

Статьи по теме:

11.11.11 Абрамович: Не хотел судьбы Ходорковского