Татаренко Галина Моисеевна, Денисенков Владимир Михайлович

“У нас нет молока, о котором заявляет наша статистика, — считает Вадим Чагаровский, председатель совета директоров Союза молочных предприятий Украины

Вадима Чагаровского, одного из старожилов украинской молочной отрасли, трудно удивить новым “зигзагом” на отечественном молочном рынке. Почти о любой молочной проблеме, впрочем, как и об очередном новом рецепте ее лечения, Вадим Петрович с полным правом может говорить: “я же предупреждал…”, “я же предлагал…”.

Прошедший год оказался богатым на зигзаги. Рынок пережил рекордное удорожание молочного сырья, а украинский потребитель — рекордный рост цен на молокопродукты (см. БИЗНЕС №36 от 06.09.10 г., стр.71, 72, №1-2 от 17.01.11 г., стр.69-71).

Украина стала импортировать белорусское сливочное масло и польский сыр (см. БИЗНЕС №5 от 31.01.11 г., стр.58), снова поредело отечественное молочное стадо, а худо-бедно работавшая система поддержки животноводов благодаря зуду реформаторства властных мужей к 2011 г. оказалась парализованной (см. БИЗНЕС №7 от 14.02.11 г., стр.66, 67). Чем не повод для нового разговора.

— Как вы оцениваете итоги 2010 г. на украинском рынке молока и молокопродуктов?

— Если сравнить нашу молочную отрасль с подобными отраслями стран СНГ, то Украина по технологиям, инновациям, модернизации и маркетинговым решениям заметно их опережает. Однако в последние два года украинский рынок находится в состоянии стагнации.

В 2009 г. мы произвели на 7% меньше молочной продукции, чем в 2008 г., а в 2010 г. — на 3% меньше, чем в 2009 г., хотя, несмотря на кризис, катастрофического падения потребления молочных продуктов в Украине не произошло. Сейчас рынок замер в ожидании изменений.

— Каких именно изменений вы ждете?

— Последние пять лет в разных странах наблюдается активный процесс консолидации молочных рынков. Например, в Дании более 80% рынка контролирует шведский кооператив Arla Food. В Нидерландах около 60% рынка принадлежат голландской компании Campina. Крупнейший мировой консолидатор в молочной отрасли — французская компания Lactalis.

Она достаточно успешно развивается в Европе и в мире, всего у нее 125 предприятий, в том числе и в Украине. А поскольку, как я уже отмечал, украинская молочная отрасль на постсоветском пространстве наиболее продвинута технологически и рыночно, глобальные тенденции затронут ее в первую очередь.

То есть украинский рынок также в ближайшие год-два ожидают дальнейшая консолидация и ужесточение конкуренции. Об этом свидетельствуют и такие события, как слияние компаний Danonе и Unimilk в России и приобретение компанией PepsiCo компании Wimm-Bill-Dann.

— Думаете, PepsiCo будет развивать молочный бизнес?

— Конечно. И теперь Wimm-Bill-Dann совместно с PepsiCo — это уже совершенно другая компания, и ее стоимость также совершенно другая, более высокая. Это расширяет возможности для привлечения средств, квалифицированного персонала, а также улучшает позиции на рынке.

То есть для компании этот факт очень положительный. Эта сделка отразится и на украинском рынке. Более того, я бы отметил, что приобретение компанией PepsiCo молочного оператора повысило стоимость очень многих молочных активов.

После заключения этой сделки они начали резко расти. В том числе и активы компании “Милкиленд”, которая в 2010 г., на мой взгляд, достаточно удачно выбрала время для выхода на IPO.

— Как эти процессы скажутся на различных сегментах рынка?

— В сегменте цельномолочной продукции (ЦМП) в Украине нет такой консолидации рынка, как, например, во Франции или Нидерландах. У нас пять ведущих игроков в этом сегменте — четыре мультинациональные компании (Wimm-Bill-Dann — PepsiCo, Lactalis, Danonе и Unimilk) и украинская компания “Галичина”, которые совместно не контролируют даже 40% рынка.

Оставшиеся 60% рынка у 80 компаний. В других сегментах молочного рынка ситуация иная, так как они в разной степени структурированы и консолидированы. Если, например, в сегменте ЦМП сражаются пять титанов, то в сегменте сливочного масла таких игроков пока нет, и в ближайшие год-два они там не появятся.

Он им пока неинтересен. В сегменте сгущенных молочных консервов вообще царит технологический беспредел. Никто из крупных компаний им не интересуется и в ближайшее время на него не придет. А вот сегмент сыров обещает много интересного.

Консолидация в нем еще выше, чем в сегменте ЦМП, поскольку три компании — “Молочный альянс”, “Альмира” и “Милкиленд” — занимают более 50% рынка. Но именно сюда могут прийти новые интересные игроки.

Там уже работают две французские компании: это Bell, которая приобрела “Шостку” (ОАО “Шосткинский ГМК”. — Ред.), и Bongrain, которая купила “Звенигородку” (ОАО “Звенигородский сыродельный комбинат”. — Ред.).

— Кстати, эти компании уже довольно давно в Украине, но никак себя не проявили. Можно ожидать их активизации?

— Bongrain на украинском рынке с 1998 г. Я когда услышал, что эта компания купила Звенигородский комбинат, то подумал, что они взорвут украинский рынок. Однако производство так и остались на уровне переработки 80-90 т молока в сутки.

Возможно, Bongrain задался целью пока просто присутствовать на украинском рынке, создав форпост, с которого можно дальше развиваться, когда будет принято решение о масштабной экспансии.

Глядя на происходящее сейчас на рынке сыров с компанией Bell, можно прогнозировать, что если бы кто-либо хотел сегодня купить у нее этот бизнес в Украине, то она бы его продала. Например, компания Lactalis, недавно построившая под Москвой завод плавленых сыров.

Тем более что в свое время этот актив (Шосткинский ГМК. — Ред.) Lactalis уже намеревалась купить, а Bell его перекупил, предложив на $5 млн больше. Кроме того, немецкой компании Hochland, которая также построила в России завод по производству плавленых сыров, нужна сырьевая база. Она вела переговоры с компанией “Клуб сыра” о приобретении Каневского сырзавода.

Lactalis также ведет переговоры с одной из украинских компаний о покупке ее активов. То есть изменения в сегменте сыров будут. К счастью для украинских молокопереработчиков, пришедшие к нам компании страдают одной болезнью — они к нам экспортируют топ-менеджеров (болезнь, характерная не только для молокопереработчиков и даже не только для промышленности. — Ред.).

Для нас это хорошо, потому что пока их топ-менеджеры разбираются с украинской спецификой, проходит два-три года. А за это время они уже хотят вернуться назад.