Министр внутренних дел Казахстана Калмуханбет Касымов назвал воскресные перестрелки в городе Актобе (бывший Актюбинск), в результате которых погибли по меньшей мере 19 человек, терактом.

Среди погибших - 12 предполагаемых преступников, трое военных, продавец оружейного магазина и посетитель еще одного оружейного магазина, а также сотрудник охранного агентства. Ранения получили 22 человека.

Как рассказал Би-би-си представитель МВД Казахстана, к концу понедельника было задержано несколько нападавших, в розыске оставались еще 6-7 человек.

В настоящее время в Актюбинской области введен режим контртеррористической операции. В МВД заверили, что обстановка в городе стабильная и находится под контролем.

Как сказал Би-би-си один из местных журналистов, тот факт, что в городе нет доступа к интернету, осложнил работу СМИ и дал пищу для всевозможных слухов. О случившемся, по его словам, сообщается по телеканалам, но "дозированно".

Более подробной информации о задержанных и мотивах нападавших не поступало.

Русская служба Би-би-си задала вопросы, связанные с этими нападениями, экспертам из Казахстана - Ерлану Карину, директору Казахстанского института стратегических исследований, и журналисту Сергею Дуванову.

Ерлан Карин: что приводит молодежь к радикализации

Би-би-си: В последние годы в Актобе уже случались события такого рода?

Ерлан Карин: Да, в мае 2011 года в результате взрыва у здания департамента Комитета национальной безопасности погиб один человек и двое получили ранения. Тогда власти заявили, что это был самоподрыв.

Но по масштабам и количеству жертв нынешние события в Актобе более схожи с терактом в Таразе [областной центр на юге Казахстана - Би-би-си], который имел место в ноябре 2011 года. Тогда погибли семь человек, включая пятерых полицейских и двух мирных жителей.

Но в этот раз, я думаю, силовики действовали эффективнее, и им удалось не допустить еще большее число жертв.

Би-би-си: Кем, по-вашему, были нападавшие 5 июня?

Е.К.: Я думаю, мы имеем дело с деятельностью радикальных ячеек. Не секрет, что у нас действуют такие ячейки, члены которых являются приверженцами различных радикальных идеологий.

Причин радикализации много. Их корень лежит, на мой взгляд, в маргинализации и криминализации определенных слоев населения.

Часть молодежи выпадает из общего процесса, подвергается влиянию различных идеологий, самостоятельно ищет ответы на какие-то вопросы, пытается восполнить дефицит знаний какими-то псевдоконцепциями и оказывается в русле радикальных идеологий.

О криминализации можно говорить на основе наших исследований в 2011-2013 гг., а также по тем людям, которые уезжают в Сирию. Сказывается примитивизация общественного сознания, разрушение каких-то норм, идеалов, ценностей. Большинство таких радикальных ячеек балансируют между экстремизмом и обычной криминальной деятельностью.

Мы проанализировали деятельность около 17 различных групп, действовавших в Казахстане с 2003 по 2011 год, и разделили их на три группы. Это криминальные группировки, джамааты и так называемые диверсанты.

Одна из первых групп была создана в 2003 году людьми, приехавшими из Афганистана, то есть это бывшие боевики. Позднее эта группировка была ликвидирована, но не полностью. Те люди, которые были на вторых-третьих ролях, через некоторое время начали воссоздавать аналогичные ячейки в тех регионах, где они проживали - в Актобе, Шымкенте, Атырау и т.д.

Сейчас, я более чем уверен, мы имеем дело с остатками тех групп, которые были ликвидированы в 2011-2013 гг.

Би-би-си: Могут ли воскресные перестрелки в какой-либо мере иметь отношение к недавним социальным протестам в ряде регионов Казахстана, связанным с поправками в Земельный кодекс страны?

Е.К.: Я думаю, нет. Прямой связи нет, так как это разные процессы. Очевидно, есть определенные факторы, которые одинаково действуют - маргинализация, социальные проблемы. Но в данном случае связи между социальными протестами по земельному вопросу и перестрелками в Актобе нет.

Би-би-си: Какова ситуация в Актобе в целом? Чем этот город и область отличаются от других регионов Казахстана?

Е.К: Это индустриальный регион. С давних времен здесь были крупные предприятия, так что это был поставщик рабочих кадров.

В культурном плане южный Казахстан - более традиционный, более казахскоязычный, а Актюбинская область, особенно лет 20 назад, была более русифицированной.

Я сам заканчивал казахско-русскую школу. В городе из 20 с лишним школ только две были казахскоязычными, в остальных преподавание велось на русском языке.

Би-би-си: А близость границы с Россией как-то сказывалась?

Е.К.: Конечно, сказывалась. Кстати, первые группы в 2011-2012 годах дали о себе знать под влиянием северокавказских радикальных структур.

Молодые ребята, которые вставали на радикальный путь, подпитывались пропагандой идеологов подпольного движения на Северном Кавказе. В частности, Саид Бурятский, который, по некоторым данным, даже приезжал в регион, встречался со своими сторонниками.

Журналист Сергей Дуванов: две версии случившегося

Би-би-си: Власти говорят о теракте. Что, по-вашему, произошло в Актобе?

С.Д.: Тут две рабочих версии. Первая - это то, что кто-то во власти играет в политику и пытается что-то продемонстрировать Акорде [название официальной резиденции президента Казахстана - Би-би-си] и таким способом повлиять на изменение ситуации, о чем мы можем только догадываться.

Второй вариант - что все-таки начало проявляться экстремистское, радикальное начало, которое зреет в обществе.

В Казахстане все больше людей, исповедующих ислам, и среди них очень много радикально настроенных. Людей, которые пока без оружия. Но то, что оружие у них все-таки появилось и что люди его применили, говорит о том, что это начало пробиваться изнутри.

Думаю, что властям эта версия невыгодна, потому что в таком случае инвестиции в Казахстан иссякнут. Это показатель нестабильности ситуации. Думаю, власти попытаются вывести версию политических игр и назначить ответственного за это.

Би-би-си: Есть ли связь с недавними социальными протестами, связанными с поправками к Земельному кодексу?

С.Д.: Нет, я думаю, что это параллельные две тенденции. С одной стороны, это активность граждан, социальная активность, а с другой стороны, это проявление радикального исламизма. Они, на мой взгляд, никак не пересекаются, и не должны пересекаться.

Более того, они противостоят друг другу по своей нацеленности и направленности. Первая часть - это достаточно демократичная, достаточно мирная, ориентированная на прогресс, на развитие на нормальных демократических отношений, на диалог с властями. А вторая - сами понимаете, что терроризм мирным не бывает.

Би-би-си: В понедельник спецслужбы Казахстана провели брифинг, где сообщили, что известный казахстанский предприниматель Тохтар Тулешов готовил государственный переворот. Представитель КНБ Казахстана сообщил об аресте его предполагаемых сообщников, среди которых высокопоставленные чиновники, сотрудники правоохранительных и силовых органов. Все это прозвучало одновременно с информацией о перестрелках в Актобе. Случайное ли это совпадение?

С.Д.: Связать эти два события вряд ли получится. Я не понимаю, зачем они наложили одно на другое.

Господин Тулешов - достаточно пророссийски ориентированный человек, член многих российских патриотических организаций, очень уважаемый в России человек, ему исламистские настроения чужды. Привязать его к этой трагедии, я думаю, не получится.

Если же говорить об арестах его предполагаемых сообщников, я думаю, что, возможно, это люди, которые, как у нас говорят, его "крышевали". Те, кто знал о его деятельности.

Но сейчас говорить о том, чем занимался Тулешов, вообще очень сложно. Я думаю, что в каких-то политических деяниях этот человек в принципе не может быть замешан.

Он совершенно из другой сферы. Он в политике не был известен, не входил ни в одну из политических партий. У него не было знакомств в политической сфере.

Насколько я знаю, не было и больших финансовых средств. По крайней мере пивзавод, которым он владел, вряд ли мог позволить ему совершить государственный переворот в масштабе всей страны.

Би-би-си: Сообщалось, что арестован он был в конце января по совершенно другим обвинениям - в хранении наркотиков и финансировании преступной группировки. За несколько месяцев эти обвинения коренным образом изменились. Как вы думаете, с чем это связано?

С.Д.: На этот вопрос я не могу ответить. Я думаю, чуть позже мы поймем, для чего это было сделано. Сейчас его "привязывают" к событиям 21 мая в Казахстане, то есть митингам, которые были по поводу Земельного кодекса, что якобы он финансировал их еще ранее. Но ведь его арестовали в начале года, а митинги состоялись позже, только в мае.

Тогда выстраивается некоторая логическая цепочка - для того, чтобы осудить всех товарищей, людей, которых "взяли" на этих митингах или во время подготовки этих митингов, им нужен заказчик. Тогда все выстраивается. Те деньги, которые до этого объявлялись американскими, окажутся "тулешовскими".

Но арестованным от этого легче не станет. Тогда их будут привлекать как уже сообщников Тулешова.