Спустя неделю после того, как президент США Дональд Трамп и Высший руководитель КНДР, руководитель партии, армии и народа Ким Чен Ын померялись ядерными кнопками, стало известно, что северокорейская делегация спортсменов, журналистов и чиновников все же отправится на зимние Олимпийские игры в южнокорейском Пхёнчхане.

Об этом было объявлено на состоявшихся впервые за два года переговорах на высоком уровне между Северной и Южной Кореями, которые проходят в приграничном Пханмунджоме.

Более того, не исключено, что спортсмены обеих Корей пройдут на церемонии открытия Игр вместе - последний раз такое случалось в 2006 году в Турине.

На первый взгляд, ничего принципиально нового не произошло. Отношения Северной Кореи с окружающим миром отличает некая цикличность: сначала рост напряженности, все более агрессивная риторика, а иногда и враждебные действия (например, обстрелы южнокорейских позиций или затопление корвета "Чхонан" в 2010 году), затем переговоры, ослабление режима санкций, поставки гуманитарной помощи. Затем - затишье. И так до следующего раза.

В этот раз, однако, в привычном уже уравнении возникли дополнительные переменные.

Баллистическая угроза

Главное из них - баллистическая ракета "Хвасон-14", впервые испытанная в июле 2017 года, а с тех пор еще трижды; все четыре раза - успешно. Ответить на "американскую агрессию" жестоко и беспощадно Пхеньян обещал всегда, но даже после проведения первых ядерных испытаний реализовать эту угрозу было затруднительно.

Теперь в арсенале КНДР есть межконтинентальные баллистические ракеты, вооруженные ядерными боеголовками и теоретически способные поразить практически любой крупный город на территории США.

Пока неясно, насколько северокорейские ракетчики проработали отдельные важные моменты, в частности, защиту боеголовки при входе в атмосферу, да и американские системы ПРО никто не отменял. Однако КНДР все же вошла в число очень немногих стран, способных поразить материковую территорию Соединенных Штатов - а это, согласитесь, уже немало.

В таких условиях поддержать Сеул в случае конфронтации с Пхеньяном будет гораздо сложнее - теперь на кону жизни не только американских солдат, но и сотен тысяч, если не миллионов, мирных граждан.

Внутренняя политика

В самих Соединенных Штатах тоже нет ясности, что делать с северокорейской угрозой. А президент Трамп, руководствуясь приоритетами внутренней политики, готов в угоду им жертвовать приоритетами политики внешней, считает политолог Геворг Мирзаян.

"У Трампа есть своя очень четкая логика, главное в которой - внутриполитический приоритет, - объясняет он. - И иранский вопрос, и северокорейский вопрос стали [для Трампа] объектами внутренней политики. С одной стороны, это логично, но принесение внешнеполитических интересов в жертву внутриполитической целесообразности - в плане поиска внешних врагов, вокруг которых можно консолидировать общество, - ничего хорошего для мировой безопасности не несет".

Кореевед Андрей Ланьков полагает, что и в самом Пхеньяне могут решить, что настало время повторить попытку объединить полуостров под властью семейства Кимов, особенно если в США будет слабый президент или страна увязнет во внутренних или внешних распрях.

Наличие ядерного арсенала в этом случае должно послужить гарантией невмешательства Вашингтона во "внутренние дела корейского народа". К тому же ядерное оружие дает Северу решающее преимущество над Югом - а Ким Чен Ын, похоже, не постесняется этим преимуществом воспользоваться.

Поддержать союзника в таких обстоятельствах Соединенным Штатам будет очень непросто, даже если оставить за скобками Китай (и, возможно, Россию). Малой кровью столкновение Севера и Юга не обойдется.

Тем временем на Юге

Это прекрасно понимают в лежащем в 30 километрах от границы Сеуле, на который нацелено несколько тысяч северокорейских крупнокалиберных стволов. В условиях, когда северокорейские ракеты нацелены на американские города, вопрос "согласны ли США пожертвовать Сан-Франциско ради Сеула?" становится, пожалуй, риторическим.

Поэтому новый президент Южной Кореи Мун Чжэ Ин демонстрирует готовность к переговорам с Севером, не сравнимую с его предшественником. На встрече в приграничном Пханмунджоме стороны договорились не только об отправке северокорейских спортсменов на Олимпиаду, но и проведении военных переговоров о снижении напряженности - первых за несколько лет.

Сеул вообще ведет себя более раскованно, все меньше оглядываясь на мнение Вашингтона. Похожая ситуация и в Токио - там тоже начинают задумываться о том, насколько можно полагаться на Вашингтон в случае обострения на Корейском полуострове.

Эти размышления логичным образом выливаются в рассуждения о необходимости собственного ядерного арсенала сдерживания.

Нераспространение

Мысль о нашпигованном ядерным оружием Корейском полуострове и ядерной Японии энтузиазма не вызывает. Тем более что только Южной Кореей и Японией дело, очевидно, не ограничится.

Вьетнам, например, тоже не прочь обзавестись ядреным арсеналом для усиления свих позиций в отношениях с Китаем. Китайская активность в Южно-Китайском море и в регионе в целом может подтолкнуть и другие страны, имеющие с Пекином территориальные споры, к созданию собственного оружия сдерживания.

В конце концов, судьба полковника Каддафи памятна не только Ким Чен Ыну (напомним, в своем время Ливия отказалась от ядерной программы в обмен на экономическую помощь), да и пример ядерного соглашения с Ираном, которое президент Трамп готов немедленно расторгнуть, не внушает оптимизма.

Появление в АТР еще нескольких членов ядерного клуба чревато не только заметно большей напряженностью, но и дополнительными каналами получения ядерных и радиоактивных материалов для экстремистов всех мастей - тоже, согласитесь, перспектива не очень приятная.

Экономические рычаги

Накануне встречи в Пханмунджоме аналитики высказывали мнение, что согласие Пхеньяна на переговоры - следствие экономического давления. Андрей Ланьков, однако, обращает внимание, что серьезное ужесточение санкций против КНДР странным образом совпало с началом заметного экономического роста в Северной Корее.

Правда, главная причина этого роста в том, что Ким Чен Ын, в отличие от своего предшественника, не побоялся начать в стране осторожные реформы по китайскому образцу, к чему Пекин подталкивал своего южного соседа много лет.

ВВП Северной Кореи (по косвенным признакам - прямой статистики Пхеньян, разумеется, не публикует) растет на 4-5% в год.

"Экономика там перешла на семейный подряд - крестьяне теперь фактически владеют землей и платят с нее какой-то натуральный налог, что, разумеется, привело к резкому повышению производительности труда", - объясняет Геворг Мирзаян.

Это не означает, что экономических инструментов воздействия на северокорейский режим нет: Китай, на который приходится 90% северокорейского торгового оборота, может в любой момент "выключить" экономику КНДР - для этого ему достаточно прекратить торговлю и перестать поставлять углеводороды по сходной цене.

Собственно, в последнее время Китай так и поступает - ограничивает экспорт нефтепродуктов, сокращает закупки северокорейских товаров, закрывает совместные китайско-северокорейские предприятия. Однако, например, поставки угля в КНДР пока не прекращаются - это идет вразрез с интересами крупных китайских предприятий.

Через китайские банки совершаются финансовые операции северокорейских граждан.

Взгляд из Поднебесной

Другое дело, что в Пекине никому не улыбается сценарий краха режима в Пхеньяне. Хаос на южных границах Поднебесной, к которому с неизбежностью приведет падение династии Кимов, грозит Китаю миллионами беженцев и прочими неприятностями.

"Разработка ядерного оружия Северной Кореей сильно раздражает китайские власти, потому что Китай не терпит вокруг себя очагов нестабильности, - напоминает Сергей Луконин из Центра азиатско-тихоокеанских исследований. - Китай это пугает, поскольку наносит урон экономическому развитию".

Синьцзян и Тибет - этой головной боли Пекину уже вполне достаточно. Несколько десятков миллионов северокорейских беженцев Поднебесной не нужны, притом что в самом Китае еще очень много бедняков.

Дальнейшее ужесточение санкций против Пхеньяна означает для Китая усиление нестабильности на своих ближних рубежах, поэтому Пекин вынужден балансировать между применением санкций и поддержанием северокорейского режима в жизнеспособном состоянии.

Ядерная триада

"Агрессивность Северной Кореи в первую очередь обусловлена ощущением ее собственной слабости и уязвимости: Ким не собирается захватывать Юг, а боится, что Юг захватит его, и от этого постоянно играет мускулами, - утверждает Геворг Мирзаян. - Чем более успешной и экономически самостоятельной будет Северная Корея и, как бы дико это ни звучало, чем больше будет развита ее ракетно-ядерная программа, тем меньше она будет чувствовать себя уязвимой".

Кстати, некоторые аналитики полагают, что очередная "разрядка" - переговоры в Пханмунджоме, - это тактическая пауза, которую Ким Чен Ын взял для дальнейшего наращивания и диверсификации своих арсеналов.

Вопрос о том, достигли ли северокорейские подводники таких же успехов, как ракетчики, остается открытым. Однако не так давно аналитики с уверенностью предсказывали, что для обладания ядерным оружием и средствами его доставки КНДР потребуется еще пара десятилетий. И, как оказалось, ошиблись.

Что делать?

Вполне кстати пришлись бы полномасштабные переговоры, но, к сожалению, в реалиях сегодняшнего дня это весьма маловероятно: особого желания договариваться нет ни в Сеуле, ни в Вашингтоне.

Президент Трамп не может позволить обвинить себя в том, что поддался на шантаж, и потому требует, чтобы переговоры велись о полной, безусловной и верифицируемой денуклеаризации Северной Кореи.

Северокорейский режим, в свою очередь, ни при каких обстоятельствах не откажется от ядерного арсенала, который считает гарантией своего выживания.

Экономических рычагов воздействия на Пхеньян не слишком много, и Китай, в руках которого они сосредоточены, не торопится их применять. Для Пекина смена режима означает нестабильность, поток беженцев, образование рядом с китайскими границами полубандитского государство, и непонятно, кто будет контролировать эту территорию, напоминает Сергей Луконин.

В принципе, договориться между собой могли бы Китай и США. Помимо беженцев и очага нестабильности в Северной Корее, в случае падения режима Кимов китайским интересам угрожает расширение военного присутствия США на полуострове. Если Пекин и Вашингтон сумеют договориться - например, США гарантируют, что на Корейском полуострове не появится американских военных баз, - Китай сможет усилить давление на КНДР.

Но, принимая во внимание нынешние отношения США и Китая (особенно после обнародования новой американской стратегии национальной безопасности, в которой Китай без обиняков причислен к соперникам), эта конструкция остается умозрительной.

Пока же можно с изрядной долей уверенности утверждать, что безъядерной Северная Корея может стать лишь после падения режима Ким Чен Ына.