Трехсторонняя встреча лидеров Турции, России и Ирана, имевшая место 4 апреля в Анкаре, похоже, должна была быть интерпретирована государственными аппаратами пропаганды всех трех имеющих проблемы с демократией стран как "саммит победителей". А в особенности такое мероприятие обязано было произвести подобное впечатление на соседей Анкары, Тегерана и Москвы, а также на относительно внешних по отношению к региону игроков.

Однако прежде всего необходимо продемонстрировать гораздо более широкий международный контекст этой встречи. Обращает на себя внимание, что практически синхронно президент США Дональд Трамп внезапно озвучил желание поскорее вернуть из Сирии американских солдат, а германское правительство, в свою очередь, объявило о том, что предоставило последние необходимые разрешения для прокладки по своей территории (около 90 км) трубопровода "Северный поток-2". Вместе с тем экспертное сообщество уже адаптировалось к действию трех факторов, которые оказывают влияние на риторику и решения Белого дома в эпоху 45-го президентства.

Фактор первый: президент Трамп очень часто говорит вовсе не то, что думает, а делает нечто обратное тому, что говорит, а возможно, и тому, о чем думает. Вероятно, именно такой стиль он принес из той сферы бизнеса, в которой ему всегда приходилось ходить по краю дозволенного, - это крупные строительные проекты, курорты, азартные игры, муниципальные подряды, выход на рынки развивающихся стран. Во всех этих секторах предприниматели стараются набить себе цену, торговаться и блефовать до последнего и широко применяют сомнительные методы, заставляющие краснеть даже циничных дипломатов. Кроме того, как успешному телеведущему Трампу свойственен театральный драматизм: заявляя о том, что он вскоре ждет американских военных домой, Дональд, скорее всего, представлял себя кем-то из президентов времен Вьетнама, а возможно, и самим Бараком Обамой, который до минимума сократил присутствие ВС США в Ираке и вообще объявил всю внешнюю политику Джорджа Буша-младшего ошибочной. В этом, кстати, с Обамой всегда был солидарен и Трамп, по глубокой иронии судьбы окруживший себя ныне более чем знаковыми выходцами из каденций обоих Бушей и ветеранов президентства Рональда Рейгана.

Фактор второй: личная позиция президента США далеко не всегда отражает, а уж тем более совпадает с коллективным мнением и подходом к тем или иным внешнеполитическим проблемам его собственного кабинета и правящей Республиканской партии.

И третий фактор: это железобетонная уверенность Трампа в том, что уж он-то способен превозмочь в любой игре, и ни одна из них никогда не сыграна до конца. Все эти обстоятельства ярко проявились и в обрамлении трехсторонней встречи в Турции, поскольку среди главных задач Путина, чье правление в самой России вошло в полосу непрекращающихся неприятностей, можно назвать попытку склонить Эрдогана к выгодным для Москвы сделкам.

А это - определенность в надежной перспективе трубопроводного проекта "Турецкий поток", торг за участие "Газпрома" в реэкспорте российского газа в Европу и игра против любых, в том числе уже реализующихся каспийских проектов. Причем в этом аспекте затронуты жизненные интересы Ирана. Наконец, это фиксация некоего положения дел в Сирии и многострадальная сделка по поставкам Турции ЗРК С-400. Надо всеми этими амбициями Москвы вполне зримо реет образ главного соперника, роль которого, независимо от изначальных, во многом наивных установок, все больше нравится играть президенту Трампу. И по сравнению как минимум с Россией и Ираном отсутствовавший в Анкаре американский лидер находится на более выигрышных позициях - отсюда, возможно, и проистекает расслабленная сентенция о возвращении домой солдат, тем более что, как правило, подобные трюизмы нравятся светскому обществу в любой стране независимо от реального положения дел.

Более того, Вашингтон и впрямь может записать в свой актив объективный разгром Исламского государства в качестве территориального образования, включавшего на пике огромные фрагменты Ирака и Сирии - причем осуществленный в основном чужими руками. Таким образом, Трамп выполнил, с минимальными потерями и затратами, одно из своих предвыборных обещаний. Ведь США в этом конфликте принимали участие силами флота, авиации (но не исключительно американской), разведки и небольших подразделений спецназа. В то время как на земле, теряя свои устаревшие вертолеты, самолеты и бронетехнику, исламистов перемалывали российские наемники и регулярные войска, пестрые "ополченцы" Асада, за которых платят Иран и Россия, иранские добровольцы и боевики поддерживаемых Тегераном террористических организаций, иракская армия, курды и разнородные суннитские вооруженные формирования.

При этом США небольшими силами совместно с частью курдов и оппозиционеров-суннитов сегодня контролируют наиболее лакомый кусок бывшей Сирийской Арабской Республики, непосредственно граничащий одновременно с Турцией и Ираком, легко и показательно отбившись от нападений плохо вооруженных банд российских наемников. Причем, похоже, именно Анкаре, занимающей сегодня первое место среди бенефициаров конфликта, американцы в конце концов и передадут этот регион на северо-востоке бывших владений клана Асадов. А ведь за возобновление полноценного двустороннего альянса между США и Турцией, в таком случае понятным, надежным и предсказуемым, и выступает новый советник Трампа по национальной безопасности Джон Болтон.

Отсюда и вялый интерес Эрдогана к обсуждению сирийских вопросов именно с Путиным, который, напомним, при виде наступающей турецкой армии легко слил курдов на северо-западе Сирии в районе города Африн, сегодня фактически официально присоединенного к соседней турецкой провинции. Этим исчерпывается смысл до комедийности лицемерного итогового заявления лидеров Турции, России и Ирана, в котором подчеркивается приверженность оккупирующих Сирию государств ее территориальной целостности.

Забавно, что под Сирией подписанты этого заявления понимают разные вещи: для Турции это просто некая Сирия, ведь она лишь временно и вынужденно мирится с существованием марионеточного режима Башара Асада, то есть в границах, которые Анкара посчитает для себя выгодными. В то время как для РФ продолжает существовать Сирийская Арабская Республика, в которой, по-видимому, до сих пор правит партия БААС и которая сегодня столь же реальна, как и приглашение Путина на саммит "Большой семерки". Наконец, для Ирана имя того или иного сирийского руководителя второстепенно по сравнению с его конфессиональной принадлежностью - то есть необходимо, чтобы это был алавит (родственная шиитам ветвь ислама), способный наносить вред интересам Израиля, а также противостоять экспансии суннитов из окружающих стран. А это отчасти противоречит интересам Путина, дорожащего отношениями с правительством Нетаньяху.

Впрочем, этот клубок противоречий легко распутать, если смотреть на более приземленные вопросы, нежели форма мирового порядка, в которой какой-либо устойчивый альянс трех стран невозможен, в особенности антиамериканский с участием Турции, а уж российско-иранский тандем в такой роли выглядит достаточно жалко сам по себе.

Показательно, что Эрдоган, на днях внезапно объявивший о желании возобновить курс на европейскую интеграцию Турции, казалось бы, надежно заблокированную, - не дал возможности своим "коллегам" превратить саммит в антиамериканский или антизападный шабаш. Турция - член НАТО и ОЭСР и член таможенного союза с ЕС - стоит на голову выше, нежели обложенные санкциями и тонущие в экономических и политических неурядицах Россия и Иран.

Эволюция сирийской ситуации как до, так и после саммита в Анкаре выглядит так, что иранская и российская зона оккупации не только сливаются между собой, но и продолжат существенно сокращаться пропорционально росту турецких аппетитов и началу большой американской игры против Ирана с более активным подключением к региональному урегулированию Саудовской Аравии и ее общих с Америкой союзников.

Поэтому судьба Сирии не находится в руках Путина, который не был, не готов и не будет способен снарядить и направить в эту страну многотысячные армады, способные в реальности изменить баланс сил. Хотя бы потому, что у него их просто-напросто нет. А в сирийскую гражданскую войну, которая выходит на свой новый виток, он вмешался лишь затем, чтобы отвлечь внимание россиян от поражения своих банд в Донбассе и с целью легкого шантажа Турции путем навязывания поставок российского газа.

Вторичным мотивом представляется предотвращение транзита газа через территорию Сирии, блокада диалога вокруг раздела акватории Каспийского моря, который позволил бы таким странам, как Азербайджан, в разы нарастить, а таким каспийским странам, как Туркменистан, Казахстан и Иран, начать масштабные поставки газа в ЕС - как по существующей, так в будущем и по строящейся перспективной инфраструктуре.

Наконец, третьестепенный мотив - это небольшие гешефты лейтенантов путинского криминального синдиката на территории самой Сирии, обеспечиваемые батальонами наемников, из среды которых, кстати говоря, вышел и неоднократно бывавший в тех краях до Славянска террорист Игорь Гиркин. За всеми этими процессами с российским участием - в отличие от времен Обамы, можно сказать, забросившего ближневосточный и каспийский регионы, - сегодня зорко наблюдает белоголовый орлан с берегов Потомака.

Поэтому, во-первых, единственный более или менее успешный российский проект в Турции - это строительство АЭС "Аккую". Но, похоже, если исходить из аналогии с происходящим вокруг венгерской АЭС "Пакш", которую тоже достраивает и финансирует "Росатом", коллективный Запад просто оставляет ее на сладкое, решая проблемы по мере их поступления и давая Путину порадоваться своим мнимым победам.

Ведь, во-вторых, нельзя не заметить, как буквально в разы ужалась амбициозная авантюра с "Турецким потоком" - Анкара дает Москве возможность за собственный счет достроить одну, максимум две новых трубы, при этом не оговаривая параметров дальнейших поставок газа и постоянно подвешивая этот проект. Это уже привело к масштабному сворачиванию трубопроводной программы "Газпрома", и так сидящего по уши в долгах и поддерживаемого из средств государственной казны.

Более актуальным вызовом в Вашингтоне считают, естественно, "Северный поток-2" и чуть ли не впервые, синхронно с саммитом в Анкаре, Трамп озвучил прямые угрозы в адрес Германии (не без удовольствия услышанные в Турции), которую он давно мечтает лишить преференциального доступа к американскому автомобильному рынку. "Никто не проявляет такой твердой позиции в отношении России, какую проявляю я", - заявил Трамп во время встречи с лидерами стран Балтии в Белом доме. Президент США также отметил, что Москва, безусловно, не удовлетворена увеличением американского военного бюджета и экспортом топлива. Также Трамп впервые публично раскритиковал Германию за сотрудничество с Россией в области энергетики и, уже традиционно, слишком низкие расходы на оборону.

Трехсторонний саммит на данный момент так и не смог ничего изменить в сфере газового и трубопроводного бизнеса России и Турции, который все чаще представляется коварной игрой Эрдогана в одни ворота. При этом руководство "Газпрома" было вынужденно признать, что не сможет отказаться от украинского транзита и после 2019 г. - оно лишь надеется снизить его объемы, но уже предусмотрело в своем бюджете суммы компенсаций и штрафов, которые компания обязана выплатить Киеву согласно решению Стокгольмского арбитража.

Кстати, чтобы хотя бы символически усилить позиции России в смежном каспийском вопросе, буквально за сутки до встречи в Анкаре министр обороны РФ Сергей Шойгу приказал перебазировать тамошнюю эскадру ВМС России в Каспийск. Однако не совсем понятно, что это было - попыткой угрожать туркам, иранцам, казахам или азербайджанцам ударами "Калибров" в том случае, если Турция будет способствовать признанию всеми этими странами Каспийского моря озером и соответствующего его раздела на зоны добычи? Впрочем, поведение Москвы уже давно трудно интерпретировать с позиций какой-либо адекватности.

Наконец, наименее вроде бы сложный вопрос российско-турецких отношений в силу того, что в данном случае присутствует покупатель и продавец, - а именно поставок С-400, тоже превращается в некий комедийный сериал. Эрдоган, с одной стороны, хотел этим маневром показать свою независимость или автономию от союзников по НАТО, которые, разумеется, возмущены подобной сделкой, но, с другой стороны, Турция имеет основания не доверять своим союзникам еще после первой войны в Персидском заливе и при этом заставила Россию согласиться с передачей технологии, которая, разумеется, сразу же станет известной спецслужбам стран НАТО.

Так что в данном случае странным представляется скорее поведение Путина, который горазд продать С-400 чуть ли не кому угодно, лишь бы его продолжали принимать в приличных домах за рубежом. В итоге трагикомедия растянулась на период то ли до 2019-го, то ли до 2022 г. в условиях, когда невозможно предсказать, что именно будет происходить на региональной, континентальной и международной арене даже через три-шесть месяцев. Выводы, которые уже можно сделать из мероприятия в Анкаре, следующие.

Во-первых, эта встреча не решила ни одной из актуальных проблем для нескольких смыкающихся на территории Турции и Сирии регионов. Да и могла ли она предоставить такие решения, учитывая тотальное двуличие участников? Ведь Турция продолжит расширять как буферную (антикурдскую), так и обычную зону влияния в Сирии, а также держать за горло российскую газовую монополию, демонстрировать за счет Путина или кого-нибудь другого свою автономную роль в западном конгломерате, а также сближаться с Америкой и высвобождать каспийские государства из-под тени шатающегося российского валуна.

Во-вторых, Иран продолжит идти по пути дальнейшего обнищания во имя великодержавного величия, которое чуть не рухнуло зимой этого года под ударами мощного стихийного бунта. Одна из программных целей Трампа - это сокрушение военно-политического потенциала Ирана, и эту цель он скрывать не намерен, более того, в ближайшее время, полагаясь на пыл Джона Болтона, Трамп перейдет к достижению этой цели. А она полностью совпадает с интересами большинства соседей Ирана, с частью которых он уже завяз в кровопролитных конфликтах. Ни Россия, ни тем более Турция не способны облегчить для Ирана эту судьбу.

И, в-третьих, что касается Кремля, то основным театром гибридных боевых действий для него остается Европа, в которой Белый дом, а также Вестминстер намерены восстановить позиции, оставленные при администрациях демократов, в надежде на перерождение России в цивилизованное государство. Этот идеалистический проект, по-видимому, стоит считать провалившимся, поэтому Трамп и зовет Путина в Вашингтон с целью разъяснить ему новую "политику партии".