Просто пока мы не знаем точно, какие формы будут у этого ужаса. Очевидно одно: в настоящее время и, вероятно, в течение еще долгих лет островному государству придется придерживаться довольно жесткого контроля над движением капитала как в страну, так и из нее, пишет в The New York Times нобелевский лауреат Пол Кругман.

Возможно, контроль уже будет введен к тому времени, когда вы прочитаете эту статью. И это еще не все: в зависимости от развития ситуации, контроль над движением капитала на Кипре вполне может получить одобрение со стороны Международного валютного фонда, который уже поддержал такой контроль в Исландии.

Это будет довольно значительное событие. Оно будет означать конец определенной эры для страны, которая провела прошлое десятилетие, рекламируя себя как место, где богатые люди, желающие избежать налогов и контроля, могут без лишних вопросов и абсолютно безопасно разместить свои средства. При этом это может означать и начало конца чего-то гораздо большего: эпохи, когда неограниченное движение капитала было желательной нормой по всему миру.

Ведь так было не всегда. В первые несколько десятилетий после Второй мировой войны ограничения на трансграничные денежные потоки считались хорошей политикой, она была более или менее универсальна в бедных странах, а также осуществлялась и в более богатых странах. Великобритания, например, ограничивала зарубежные инвестиции резидентов до 1979 года, а другие развитые страны поддерживали ограничения еще в 1980-х годах. Даже Соединенные Штаты ограничивали потоки капитала в 1960-е годы.

Со временем, однако, эти ограничения вышли из моды. В какой-то степени это произошло из-за расходов, которых требует контроль над капиталом: нужны дополнительные документы, а значит, и бумажная работа; также он затрудняет хозяйственную деятельность, а традиционный экономический анализ говорит о том, что этот контроль может негативно влиять на экономический рост (однако это влияние очень трудно увидеть в цифрах). Также отказ от ограничений стал результатом распространения идеологии свободного рынка, мнения о том, что если финансовые рынки хотят переводить деньги через границы, то у них, должно быть, есть на то веская причина, и чиновники не должны стоять у них на пути.

В результате к странам, которые стремились ограничить потоки капитала, например Малайзия (она ввела контроль над потоками капитала в 1998 году), относились почти как к изгоям. Конечно, ведь они должны быть наказаны за отказ от благ для рынка! Но на самом деле, хоть это и трудно принять идеологам, но на неограниченное движение капитала все больше смотрят как на неудавшийся эксперимент.

Трудно представить, но кризис, подобный нынешнему, едва ли мог произойти в течение 30-35 лет после окончания Второй мировой войны. Однако начиная с 1980 года впечатляющий список кризисов начал расти. Мексика, Бразилия, Аргентина и Чили в 1982 году. Швеция и Финляндия в 1991 году. Мексика снова в 1995 году. Таиланд, Малайзия, Индонезия и Корея в 1998 году. Аргентина снова в 2002 году. И, конечно, недавно этот список пополнили Исландия, Ирландия, Греция, Португалия, Испания, Италия, Кипр.

Что объединяет эти кризисные эпизоды? Здравый смысл обвиняет финансовое расточительство, но в этом списке данная причина актуальна только для одной страны - Греции. Бесконтрольные банкиры лучше подходят под определение причины, они сыграли важную роль в ряде кризисов - от Чили до Швеции и Кипра. Но самым лучшим предвестником кризиса является большой приток иностранных денег: в основе всех этих кризисов, за исключением некоторых, лежал резкий приток иностранных инвесторов в страну, а затем внезапный их выход.

Конечно, я не первый, кто заметил корреляцию между свободой мирового капитала и распространением финансовых кризисов: Дэни Родрик из Гарвардского университета начал говорить об этом еще в 1990-х годах. Однако до недавнего времени можно было утверждать, что кризисные проблемы были ограничены только бедными странами, а у богатых экономик есть некий иммунитет к потерям от притока и оттока мировых инвесторов. Это было удобное утешение, однако трагедия в Европе показывает, что это была лишь попытка выдавать желаемое за действительное.

И это касается не только Европы. В последнее десятилетие в Америке появился огромный пузырь на рынке жилой недвижимости, который подпитывали иностранные деньги, а после разрыва этого пузыря США получили большие проблемы. Ущерб был смягчен тем фактом, что страна заимствовала в своей собственной валюте, но несмотря на это данный кризис все равно считается худшим с 1930-х годов.

И что теперь? Я не жду повсеместного внезапного отказа от идеи свободного перемещения денег куда и как угодно. Однако вполне может начаться процесс изменений, и правительства будут вмешиваться для ограничения скорости притока и оттока денег. Глобальный капитализм, пожалуй, находится на пути к меньшей глобальности.

И это нормально сейчас. Плохие старые времена, когда было не так легко перемещать много денег через границу, оказываются довольно хорошими.