В то время как внимание Запада в большей мере привлекают операции России в Сирии, Москва прикладывает немалые усилия, чтобы закрепить свое влияние в других регионах, в частности в Ливии.

Российская политическая поддержка и военная помощь генералу Халифе Хафтару, чьи отряды контролируют восток Ливии, фактически торпедировала заключенное под эгидой ООН в 2015 году Схиратское соглашение о примирении. Вместе с этим Россия поддерживает контакты и с Правительством национального единства, признанным ООН и представляющим еще одну сторону конфликта.

По мнению ряда экспертов, ни экономические интересы, ни соображения безопасности не объясняют размах российского участия в ливийском конфликте. Рост джихадистских настроений в Ливии до недавнего времени Москву никак не беспокоил, а потери российских нефтегазовых компаний после падения режима Каддафи уже не вернешь.

Речь, скорее, идет о попытке России зарезервировать свою долю при дележе ливийского пирога, а заодно обеспечить себе еще одну площадку для переговоров с Западом.

Однако, как показал опыт российского вмешательства в Сирии, увязнуть в ближневосточных проблемах легко, а вот эффект от этого вмешательства может оказаться скромным - во всяком случае, немедленного улучшения отношений с Западом после начала сирийской кампании Москве добиться не удалось.

Разумно ли затевать еще одну ближневосточную операцию в отсутствие ясных угроз и перспектив? Обозреватель Би-би-си Михаил Смотряев спросил об этом приглашенного эксперта Королевского института международных отношений Chatham House Николая Кожанова.

Николай Кожанов: Нужно отметить несколько моментов. Во-первых, вмешательство в Ливию для Москвы недорогое, именно с точки зрения инвестиций, которые она делает. Здесь оказание политической поддержки перемежается с предоставлением финансовой, технической помощи генералу Хафтару, ну здесь, в отличие от той же Сирии, у России куда более эффективные союзники. Помощь армии Хафтара оказывает Египет, финансовая подпитка идет от Объединенных Арабских Эмиратов.

Что же касается поставок оружия самому Хафтару, то здесь, конечно, стопроцентно подтвержденных данных нет, но многое указывает на то, что сами поставки осуществляются не российскими компаниями, а через фирмы-посредники в странах СНГ, а отгрузка части оружия ведется Белоруссией. То есть по факту Россия еще и зарабатывает деньги, лицензируя экспорт своего оружия Хафтару.

Второй момент, который необходимо принимать во внимание, - Россия непосредственно поддерживает не только Хафтара. Последние месяцы были весьма показательными: Москву посещали как представители противостоящего Хафтару правительства в Триполи, так и представители "бригад Мисураты" (состоящих из бывших ополченцев города Мисурата, битва за который стала одним из самых затяжных и кровопролитных сражений гражданской войны в Ливии), которым в принципе было дано добро на открытую критику генерала Хафтара с московской площадки. Более того, почти все визиты заканчиваются тем, что Москва начинает обсуждать с гостями еще и перспективы экономического взаимодействия. Так, в частности, случилось во время визита делегации из Триполи.

Я думаю, с точки зрения официального кремлевского руководства затраты здесь невелики, потенциальная прибыль их вполне оправдывает. Более того, Россия в этом конфликте чрезмерно не рискует, поэтому, если из ливийского вмешательства ничего не выйдет, то и бог с ним.

Би-би-си: Вы говорите о потенциальной прибыли. Но какая может быть прибыль, если любой из подобных конфликтов в странах Магриба, которые мы наблюдаем еще с 2011 года, может окончательно закончиться лишь тогда, когда одна сторона полностью вырежет все остальные?

Давайте не будем настолько пессимистичными. Действительно, это классика гражданской войны: одна сторона побеждает другую, уничтожая ее. Но возможен и другой вариант, как, например, в Ливане, когда ни одна из сторон не имеет достаточно ресурсов, чтобы полностью контролировать страну силовым путем. Тогда приходится садиться за стол переговоров.

Хафтар на данный момент представляет серьезную силу, и в этом плане основная ставка России в принципе оправдана. Но необходимо учитывать, что в ливийский конфликт, как и в сирийский, вмешиваются внешние силы. А это уменьшает вероятность исхода, когда одна сторона может вырезать другую. Так что здесь позиция России достаточно безопасная.

Разумеется, вероятность полной победы одной стороны с последующим уничтожением другой таким образом уменьшается, но вместе с этим срок урегулирования конфликта откладывается на неопределенное время. Такая "прокси-война" может продолжаться бесконечно долго.

Не могу ничего возразить. Действительно, многостороннее вмешательство явно затягивает этот конфликт. Другое дело, что иностранные инвесторы, которые стоят и за правительством Фаиза Сарраджа в Триполи, и за силам Халифа Хафтара, хотели бы свои возможности для инвестиций получить. Надо отдать должное Москве: там понимают, что Хафтар не обладает достаточными силами, чтобы вернуть Ливию под свой контроль. Так что попытки наладить диалог будут предприниматься.

Другое дело, что любой диалог на условиях Москвы подразумевает присутствие сильного пророссийского лобби в правительстве Ливии. На данный момент это лобби связывается с генералом Хафтаром, но если Москва решит договориться и с другими силами, то ее заинтересованность в Хафтаре уменьшится, зато увеличится поддержка остальных.

Вы упомянули Египет и ОАЭ. Россия вполне может сотрудничать с ними в Ливии, где их интересы совпадают, но в вопросах сирийского урегулирования с этими странами полного взаимопонимания, кажется, нет. Не мешает ли сирийская кампания российским усилиям в Ливии?

Это не совсем так, если мы говорим о Египте и Эмиратах. С ОАЭ у России нет жесткого, официального расхождения. Да, власти ОАЭ не поддерживают Россию по Сирии, но и, скажем так, активно негативной позиции по отношению к ней не занимают. Египет же по факту России в Сирии помогает, хотя, может быть, и не так активно, как того хотели бы в Кремле.

Ливийская проблематика является тем рычагом, который помогает заинтересовать страны Персидского залива и Египет в более серьезном политическом взаимодействии с Москвой. Без Ливии в российско-египетском диалоге существует определенная пробуксовка, есть сложности в нахождении базы для диалога, а Ливия эту базу как раз и предоставляет.

Не кажется ли вам, что повышенная активность России в Ливии связана отчасти и с отсутствием у нее там серьезных западных соперников? И американцы, и европейцы довольно недвусмысленно решили не ввязываться в ливийский конфликт, в отличие даже от Сирии, хотя там речь идет больше о громких заявлениях и поставках оружия повстанцам. Получается, что вмешательство России в ливийские дела по факту было оппортунистическим.

Я согласен с формулировкой. Россия вошла в Ливию наудачу. Есть, разумеется, интересы, связанные с расширением геополитической роли России, с налаживанием диалога с региональными игроками. Есть интересы экономические, в частности вернуть утраченные с падением Каддафи позиции. Есть и понимание того, что особых рисков, связанных с участием в ливийском конфликте, нет.

Я бы не согласился с тем, что отсутствие четкой позиции США и ЕС по этому вопросу открывает двери России. Как обычно, во всем виновата Сирия, она значительно отвлекает наше внимание от того, что происходит в Ливии. Страны Европы, особенно южной, сильно обеспокоены положением дел, поскольку с этим напрямую связана ситуация с мигрантами. Москва пользуется желанием европейцев урегулировать этот конфликт.

Становясь важным фактором в его развитии, Москва заставляет итальянцев, французов, до некоторой степени британцев, понять, что с Россией придется разговаривать, выносить за скобки противоречия по Украине, скорее всего и по Сирии, и отказываться от идеи изоляции Москвы. Фактически создается устойчивый канал общения.

С американцами все немного иначе. До прихода администрации Трампа было очевидно, что вмешиваться в Ливию они не хотят. Вопрос заключается в том, что будет делать нынешняя администрация. Учитывая активность американского президента, я был бы весьма осторожен в прогнозах, но думаю, мы увидим заметную активность США в Ливии. Я полагаю, Россия здесь рассчитывает разыграть ту же карту, что и с Европой.