Лавровская выдумка о «готовности» Зеленского обменяться послами являются наглядной демонстрацией долговременной стратегии Кремля в отношении конфликта на Донбассе.

Вчерашнее интервью главы российского МИД Сергея Лаврова немало украинских изданий процитировали интересным образом. Который сводился к тому, что "Россия готова принять нового украинского посла в Москве и вернуть своего посла в Киев". Некоторые въедливые добавляли цитату из Лаврова о том, что "наши страны даже в нынешних условиях сильно взаимосвязаны в экономике, в сфере транспорта, в гуманитарных делах, в семейных связях".

В то время как реальный текст интервью выглядел несколько иначе. В частности, в нем глава российского МИД утверждал, что "сейчас, правда, якобы кто-то там упоминал о вероятности решения Зеленского вернуть послов. Мы будем не против".

Подобная фраза, с точки зрения дипломатии, является откровенной провокацией. Поскольку даже если Зеленский, чисто гипотетически, и вел какие-то переговоры с Кремлем относительно обмена послами - то эти переговоры, очевидно, были совершенно конфиденциальными. И слив в прессу не будет способствовать их успешному завершению. Впрочем, зная особенности реализации внешнеполитических решений действующей властной командой, можно почти со стопроцентной уверенностью утверждать, что никаких переговоров не происходит. Иначе об этом уже было бы известно.

Маленькая провокация Лаврова вызвала неожиданно энергичную реакцию украинских дипломатов. Уже через несколько часов из МИД сообщили, что "заполнение вакантной должности руководителя дипломатического учреждения Украины в РФ пока не планируется". А для тех, кто не услышал, ближе к вечеру Вадим Пристайко еще раз напомнил, что никакого обмена послами Украина пока не планирует. Что, в общем, было вполне ожидаемой реакцией, поскольку для Лаврова весь диалог о гипотетическом обмене послами - это беспроигрышная тактика. Благодаря которой Москва демонстрирует своим европейским друзьям, в первую очередь - из Парижа, свою готовность "искать решение проблем за столом переговоров и посредством диалога". Ну, и нежелание Украины принимать подобное предложение.

Тот факт, что подобными заявлениями он стимулирует в Украине подозрения относительно действующей власти, которая якобы готовится к какому-то сотрудничеству с Кремлем, Лаврова тоже, конечно, не огорчает.

А в общем, история с послами, которых "кто-то" и "кому-то" обещал вернуть, максимально ярко демонстрирует нынешнюю долговременную стратегию Кремля. Которая сводится к желанию убедить всех имеющих отношение к проблеме в том, что результаты геополитической агрессии в отношении Украины уже являются свершившимся фактом. Потому что когда в Кремле говорят, что "хотят завершения конфликта с Украиной", эти заявления вполне искренние. Там действительно хотят завершить конфликт, оставив Крым на России, кровавый хаос на Донбассе, а Киев - в геополитической орбите Москвы.

И все, что, с российской точки зрения, сейчас можно и стоит сделать - это по-новой обменяться послами. Договориться о цене на прямые поставки газа. Ну, и в какой-то дальнейшей перспективе вернуть Киев хотя бы в СНГ, если уже не в Союзное государство России неизвестно с кем (после того, как стало понятно, что Беларусь из этого дуэта сбежала).

Преимущества подобного развития событий для Кремля - очевидны. Но Кремлем, к сожалению, все не ограничивается. Потому что кроме Владимира Путина есть еще на свете, например, Эммануэль Макрон. Для которого "ответственный диалог с Россией" стал новой геополитической фишкой. И который после выхода Британии из ЕС и начала политического хаоса в Германии теперь имеет все шансы стать "голосом объединенной Европы". Идею распространения которой "до Тихого океана" активно пропагандировал Лавров в том же интервью, где рассказывал байки про послов. Есть на свете Дональд Трамп, для которого Украина стала "токсичной темой", и которому нужно выполнять обещания, данные избирателям - относительно сокращения американского участия в мировой политике.

Наконец, есть и Владимир Зеленский, который пришел к власти под лозунгом "остановить войну". Есть на свете его избиратели. А противостоит этой стратегии и этой геополитической реальности прослойка людей, которые и в Украине составляют хорошо, если два-три десятка процентов от гражданского общества. Что наводит на не слишком веселые размышления.