Андрей Колесников, руководитель программы Московского центра Карнеги

В преддверии выборов не столько 2016-го, сколько 2018 года Путин формирует новую команду, которую заберет с собой в следующий, полный неопределенности и опасностей шестилетний политический цикл.

Усиление губернаторского корпуса спецслужбистами на фоне демонстрации впечатляющих интерьеров главы ФТС России Андрея Бельянинова не было началом ротации элит, но и, разумеется, не стало концом.

Отставка Сергея Иванова с поста главы администрации и назначение на его место «протокольщика» Антона Вайно, то есть фигуры технической, - это посильнее отставки с поста премьера Михаила Касьянова в 2004 году и замены его никому не известным Михаилом Фрадковым. По жанру - то же самое: первое лицо показывает, что «лучшие и талантливейшие» представители разных элитных кланов, жадно стремящиеся вверх по карьерной лестнице, могут и не дождаться высоких назначений - суверен может выбрать любого человека из второго, третьего, четвертого эшелонов бюрократической номенклатуры или силовой вертикали. По содержанию это все-таки очень неординарное событие. Иванов - это даже не Якунин и не Бельянинов. Это самый первый круг внутри ближнего круга. Это бывший возможный кандидат в президенты, последующие назначения которого выглядели как извинения Путина за то, что предпочел в свое время Медведева.

Бросить Иванова на экологию - это как назначить могущественного Маленкова директором электростанции. Да, так происходили и происходят ротации элит в советское и постсоветское время. Но не столь же резко. Впрочем, как и в случае с Якуниным, возможно, мотив - понимание главой государства степени эффективности работы бывшего министра обороны и руководителя администрации. Иногда самые загадочные решения имеют простейшие, в том числе эмоциональные, мотивы.

Здесь еще важен мотив потери доверия. Первое лицо, много лет работающее с неротируемым окружением, чисто психологически перестает доверять верным соратникам. Так было, кстати говоря, и со Сталиным после войны, когда самые близкие люди, например Молотов, начинали казаться сначала неэффективными, а потом и подозрительно опасными.

Что еще важно - технократический вектор ротации и курс на омоложение. Путин в преддверии выборов не столько 2016-го, сколько 2018 года формирует новую команду, которую он заберет с собой в светлое будущее, в следующий долгий, полный неопределенности и опасностей шестилетний политический цикл (2018-2024 годы). И эта команда должна проявлять невероятные степени лояльности и политической несамостоятельности. И быть физически здоровой и молодой - чтобы обеспечить транзит к «мягкому» уходу (или неуходу) Путина в 2024-м. Модель была задана отставкой Якунина - члена старой гвардии, с которым не было идеологических разногласий, но было понимание его неадекватности новым задачам.

То же самое и с заменой Иванова на Вайно: Путин верит в эффективность людей в погонах и технократов-аппаратчиков - вот где новая элита. Причем практически все рекруты не из первого, а из второго и третьего эшелонов власти и аппарата. Те, кто ждет назначений на пост премьера и недобро смотрит на конкурентов, пожалуй, могут расслабиться - на смену Медведеву придет (если вообще придет, потому что Медведев удобен и его главное конкурентное преимущество как раз в том, что такого человека можно в любой момент отправить в отставку) технократ из второго эшелона.

Я доверяю, посылает всем элитам сигнал Путин назначением Вайно, честным (в моем представлении) людям из почти технических служб. Старая гвардия погрязла в невероятном богатстве, а эффективнее не становится. Многим нужно быть готовыми к тому, чтобы уйти на покой. В том числе и тем, кто считает себя неприкосновенными: в госкомпаниях тоже могут меняться руководители.

Антон Вайно - внук эстонского первого секретаря ЦК Карла Вайно. Это не говорит почти ни о чем, возможно, Вайно был просто хорошим протокольщиком. А это неординарное свойство в ситуации, когда шеф опаздывает на свидание даже с папой римским.

Лично мне почему-то вспомнился обаятельный персонаж из «Компромисса» Довлатова - инструктор ЦК КПЭ Ваня Труль, который обиделся на героя повести за невинный стишок, где медв​едь говорил по-эстонски. Возможно, новый назначенец столь же обаятелен. По крайней мере для своего патрона.