21 февраля министр обороны России Сергей Шойгу срочно вылетел в Иран. Хотя визит главы оборонного ведомства РФ и проходит на фоне "мерцающих" переговоров о расплывчатом "перемирии" в Сирии, которые проводятся между Белым домом и Кремлем, вояж Шойгу, который, заметим, редко покидает территорию России в связи с небезосновательным риском задержания или покушения, внезапным не назовешь. Иран, с одной стороны несколько сократил поддержку Асада, с другой - наращивает свое присутствие как на рынке поставок энергоносителей, так и на рынке оружейных закупок. Однако привлекает внимание, что в Тегеран направлен именно Шойгу, а не профильный вице-премьер Рогозин, в чьем ведении находится военно-промышленный комплекс.

Во-первых, это может означать, что речь в иранской столице пошла не только о военных поставках - намекают, что Путин передал президенту Роухани некое личное послание, а касаться оно в таком контексте может только сирийской ситуации.

Во-вторых, Дмитрий Рогозин не только превратился в ходячий анекдот, но и утрачивает доверие, как потенциально податливый к западному влиянию человек, имеющий, к тому же, прямые родственные связи с советской внешней разведкой, сыгравшей важную роль в ликвидации советского же режима. Поэтому Рогозина недавно посылали в Багдад - общаться с теми, кого в Кремле считают американскими "агентами влияния", ведь, несмотря на ту или иную степень взаимодействия, нынешний Багдад приоритетом для Москвы по понятным причинам не является. А доверенный Шойгу отправился в Тегеран.

Следует отметить, что этот визит в первую очередь - ответный. Всего неделю назад Владимир Путин провел встречу с министром обороны Ирана Хосейном Дехганом. Официальная повестка дня - планы закупок у России истребителей Су-30. Кроме того, с декабря шли переговоры о поставках российских танков Т-90. Правда, тогда Дехган пояснил: у республики имеется проект собственного танка "Карар", который не уступает российскому аналогу, а потому покупать его нецелесообразно. Тем не менее, в январе генерал Киомарс Хейдари заявил, что сделка еще может состояться - но лишь при условии передачи технологий производства.

Как видим, Тегеран очень жестко ведет себя с Москвой. Дело в перемене ролей, ведь теперь выходящий из-под санкций Иран выступает в роли кавалера, предоставляющего возможности бесприданнице из полусвета, продолжающей извиваться под гнетом ограничений России - мелькать на большой сцене. Заметно, что руководство Ирана получает от этой игры удовольствие.

Впрочем, танковый троллинг заставил россиян схватиться за соломинку. Зам гендиректора корпорации "Уралвагонзавод" Алексей Жарич заявил, что в случае снятия ограничений на военно-техническое сотрудничество с Ираном УВЗ готов организовать лицензионное производство Т-90С, строительство необходимых мощностей и проведение модернизации Т-72. Начальство "Уралвагонозовада" можно понять: дела на предприятии обстоят настолько плохо, что завод был вынужден сокращать рабочих и задерживать зарплату, ведь гособоронзаказ оказался неоправданно большой "хотелкой", а оборонный бюджет теперь ждет официальный секвестр.

В то же время, Иран публично намекает, что не намерен расплачиваться "живыми деньгами", едва ли не требуя у России кредита (ведь еще два года назад Москва раздавала льготные кредиты полными горстями"). Поэтому в дни пребывания иранского министра в российской столице в ведущих изданиях утверждалось, что Тегеран намерен приобрести у России военной техники на огромную сумму в $8 млрд. Перспектива такого кредита крайне сомнительна, поскольку только для спасения основных элементов банковской системы Кремль, по официальным данным, финансирует программу объемом в $7,8 млрд.

Такая же игра продолжается вокруг темы, многие годы отравляющей военно-техническое сотрудничество двух стран. Россия и Иран до сих пор не могут урегулировать вопрос контракта о поставках зенитно-ракетных комплексов С-300, заключенного еще в 2007 году. В 2010-м в исполнение резолюции СБ ООН Москва заморозила сделку. Тогда Тегеран подал в Женевский третейский суд иск к России на $4 млрд для возмещения ущерба из-за невыполнения Россией обязательств. Вето было снято лишь в апреле 2015-го, а контракт на сумму около $1 млрд перезаключен в ноябре. Он предполагает, что Тегеран получит четыре дивизиона новой модификации ЗРС - С-300ПМУ2 "Фаворит". Рогозин говорил тогда, что иск будет отозван после поставки первого дивизиона. В начале января он же заявил, о неких гарантиях отзыва иска - такой шаг со стороны Тегерана мог быть связан со взаимодействием в Сирии. Однако официальная позиция России состоит в том, что "сроков поставки пока нет". Причем уже после визита Дехгана пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков сообщил, что сделка до сих пор не оплачена должным образом. Похоже, даже если будут полностью сняты ограничения , которые все еще влияют на эту ситуацию, иранцы попытаются взять причитающиеся С-300 бесплатно, в счет отзыва иска.

Возможно, какие-то относительно быстрые решения этих вопросов и найдены - но зачем в таком случае так афишировать поездку в Шойгу? Во-первых, это косвенный сигнал для США, которые с сомнением (в особенности громко эти сомнения прозвучали в ходе Мюнхенской конференции, ставшей своеобразным прологом к очередному раунду мирных переговоров в Женеве), о том, что партнерские отношения все еще связывают Тегеран с Москвой. И - Иран желательно как-либо простимулировать. Он не особо скрывает своих потерь в Сирии, периодически допуская "сливы", и согласен в чем-то уступить США и даже Турции, но не Саудовской Аравии. Иран до предела растягивает свое гибридное присутствие в регионе - от Йемена до Ирака (возможно избыточное для по-прежнему хрупкого экономического положения в стране, но, вполне возможно, готов поторговаться за его сокращение.

Хозяйственное состояние Ирана - третья вероятная грань переговорного процесса с Москвой. Недавно Иран отказался замораживать добычу нефти ради стабилизации цен, торпедировав соответствующие договоренности между РФ и рядом стран ОПЕК. По большому счету, соучастие Ирана в подобных инициативах может способствовать лишь краткосрочным всплескам цен. Но и тут Тегеран, похоже, намеревается, при случае, выжать из той же России (но это могут быть и нефтяные монархии Залива) некую компенсацию в виде кредитования или льготного доступа на рынки - правда, и в этом случае заморозки уровня добычи недостаточно.

Поэтому более актуальными для содержания визита Шойгу являются все же вопросы военного, политического и дипломатического сотрудничества. И здесь можно заметить, что те или иные ситуации, которые неминуемо создаются в ходе вторжения русских в Сирию, не могут не волновать Иран. В частности, речь идет о расширении фактического курдского государства с территории Ирака на территорию всей северной Сирии вдоль границы с Турцией, педалируемого Москвой. Ведь в Иране есть и свои курды, и он находится на очереди для внутреннего подрыва после Турции.

Забавно, что эти игры могут и впрямь вызвать серьезную реакцию администрации Обамы, лелеющей Иран как свой главный внешнеполитический если не успех, то проект. Однако пока Джон Керри и Сергей Лавров договорились об "перемирии" в Сирии - теперь с 27 февраля, хотя с равным успехом можно было перейти к мирному образу жизни по образу и подобию Минска-2 и "30 февраля по российскому стилю". Очевидно, что никакого перемирия не предвидится, и крупным региональным игрокам, придется все же вступить в борьбу за сирийское наследство. Просто из соображений собственной безопасности. Среди них, разумеется, будет и Иран. Но будет ли он при этом учитывать и российские интересы? Путинскую Россию любят только за деньги. А их у нее становится все меньше.

Максим Михайленко