Даже в тех частях Ирака, которые сейчас контролирует ИГ, добыча нефти продолжается, а снятие санкций с Ирана означает, что в отрасль начнут приходить иностранные инвестиции. В мире стало слишком много нефти.

Регион в огне

Среди текущих геополитических рисков самым серьезным является большая дуга нестабильности, протянувшаяся от стран Магриба до афгано-пакистанской границы. По мере того как стираются воспоминания об «арабской весне», нестабильность на всем протяжении этой дуги нарастает. Более того, из трех первоначальных стран «арабской весны» Ливия превратилась в недееспособное государство, Египет вернулся к авторитарному правлению, а Тунис экономически и политически дестабилизируют террористические атаки.

Насилие и нестабильность из Северной Африки теперь распространяются в Африку южнее Сахары: Сахель - один самых бедных и экологически неблагоприятных регионов мира - оказался охвачен джихадизмом, который также просачивается на восток, в регион Африканского Рога. Как и в Ливии, гражданская война бушует в Ираке, Сирии, Йемене и Сомали - все эти страны все больше выглядят как недееспособные государства.

Нестабильность в регионе, которой способствовали США и их союзники своим стремлением сменить режимы в Ираке, Ливии, Сирии, Египте и других странах, оказывает негативное воздействие на страны, ранее находившиеся в безопасности. Приток беженцев из Сирии и Ирака дестабилизирует Иорданию, Ливию, а теперь еще и Турцию, которая становится все более авторитарной под властью президента Реджепа Тайипа Эрдогана. Одновременно, поскольку конфликт между Израилем и палестинцами остается нерешенным, ХАМАС в секторе Газа и «Хезболла» в Ливане создают хроническую угрозу силовых столкновений с Израилем.

На фоне этой изменчивой региональной обстановки в Ираке, Йемене, Бахрейне и Ливане яростно разыгрывается крупное сражение за доминирование в регионе между суннитской Саудовской Аравией и шиитским Ираном. Хотя недавнее ядерное соглашение с Ираном помогло сократить риск распространения ядерного оружия, отмена экономических санкций против Ирана обеспечит его руководству возросшие финансовые ресурсы для поддержки шиитских стран-сателлитов. А еще восточнее Афганистан, где повстанцы «Талибана» могут вернуться к власти, и Пакистан, где местные исламисты создают постоянную угрозу безопасности, рискуют превратиться в полунедееспособные государства.

Слишком много нефти

Тем не менее удивительно, что, хотя большая часть региона начала пылать, цены на нефть рухнули. В прошлом геополитическая нестабильность в регионе привела к трем глобальным рецессиям. Война Судного дня 1973 года между Израилем и арабскими государствами стала причиной нефтяного эмбарго, которое утроило цены на нефть и вызвало стагфляцию, то есть высокую безработицу и инфляцию, 1974-1975 годов. Иранская революция 1979 года стала причиной еще одного эмбарго и ценового шока, приведшего к глобальной стагфляции 1980-1982 годов. А вторжение Ирака в Кувейт в 1990 году привело к очередному всплеску цен на нефть, ставшему причиной американской и глобальной рецессии 1990-1991 годов.

На этот раз нестабильность на Ближнем Востоке поразила большую часть региона и оказалась более серьезной. Но похоже, что «премия за страх» в ценах на нефть не присутствует. Наоборот, нефтяные цены резко упали в 2014 году и не растут. Почему?

Возможно, главная причина в том, что в отличие от событий минувшего времени нынешние проблемы на Ближнем Востоке не вызвали перебоев в поставках нефти. Даже в тех частях Ирака, которые сейчас контролирует «Исламское государство», добыча нефти продолжается: контрабандой она продается на внешних рынках. А перспектива того, что санкции против нефтяного экспорта Ирана постепенно будут сняты, означает, что в отрасль начнут приходить прямые иностранные инвестиции с целью повышения объемов добычи и экспортных мощностей.

Более того, существует глобальный избыток нефти. В Северной Америке сланцевая революция в США, канадские нефтяные пески и перспектива увеличения добычи нефти в Мексике на земле и в море (нефтяной сектор страны сейчас открылся для частных и иностранных инвестиций) сделали Западное полушарие менее зависимым от поставок с Ближнего Востока. При этом огромные запасы углеводородных месторождений обнаружены в Южной Америке - от Колумбии до Аргентины. То же самое случилось в Восточной Африке - от Кении вдоль берега до Мозамбика.

Игнорировать Ближний Восток не получится

США встали на путь достижения энергетической независимости, поэтому появился риск того, что Америка и ее западные союзники начнут считать Ближний Восток стратегически менее важным регионом. Однако данное мнение является всего лишь мечтой: горящий Ближний Восток способен дестабилизировать мир множеством способов.

Во-первых, некоторые из разгоревшихся там конфликтов все еще могут привести к реальным перебоям в поставках нефти, как это было в 1973, 1979 и 1990 годах. Во-вторых, гражданские войны, превратившие миллионы людей в беженцев, могут дестабилизировать Европу экономически и социально, а это станет мощным ударом по глобальной экономике. Кроме того, экономике и обществу приграничных государств, таких как Ливан, Иордания и Турция, грозят еще большие риски. Эти страны уже находятся под большим давлением, так как вынуждены принимать миллионы тех же беженцев.

В-третьих, длительная нищета и безнадежность в жизни миллионов молодых арабов приведут к появлению нового поколения отчаянных джихадистов, винящих Запад в своем отчаянном положении. Без сомнения, некоторые из них найдут способ попасть в Европу и США для организации террористических атак.

Итак, если Запад будет игнорировать Ближний Восток или реагировать на проблемы региона только военным путем (США потратили $2 трлн на войны в Афганистане и Ираке, что привело к созданию еще большей нестабильности), вместо того чтобы полагаться на дипломатию и финансовые ресурсы ради поддержки экономического роста и создания рабочих мест, нестабильность в регионе станет только выше. И необходимость совершать подобный выбор будет преследовать США и Европу, а значит и глобальную экономику, на протяжении десятилетий.

Нуриэль Рубини, председатель Roubini Global Economics, профессор экономики в Бизнес-школе Стерна при Нью-Йоркском университете