Как говорил экономист Джон Мейнард Кейнс, меры экономии министерство финансов должно проводить в период бума, а не спада. Кейнс объявил это еще в 1937 году - как раз незадолго до того, как президент США Франклин Рузвельт доказал его слова на практике, преждевременно взяв курс на сбалансированный бюджет и столкнув американскую экономику (демонстрировавшую до этого постепенный подъем) в жесткую рецессию. Сокращение государственных расходов в спотыкающейся экономике вызывает еще большее торможение роста, с сокращением бюджета следует подождать до тех пор, пока не возобновится уверенный подъем, пишет в своей колонке в The New York Times экономист Пол Кругман.

К сожалению, в конце 2010-начале 2011 года политики и экономисты во многих западных странах решили, что нужно сконцентрироваться на дефицитах вместо того, чтобы думать о занятости, хотя экономики Запада едва начали оправляться от спада после финансового кризиса. И действуя на основании антикейнсианских убеждений, они в конечном итоге еще раз доказали, что Кейнс прав.

«Отстаивая экономические принципы Кейнса, я, разумеется, вступаю в противоречие с традиционной мудростью», - пишет Кругман. В Вашингтоне, в частности, тот факт, что стимулирующий пакет Обамы не принес роста занятости, все рассматривают как доказательство того, что государственные расходы не способствуют созданию рабочих мест. Но те из нас, кто попытался немного посчитать, понимают, что изначально закон об оздоровлении экономики и реинвестировании от 2009 года был слишком мал с учетом глубины спада, к тому же более трети в общем объеме мер предусматривалась в форме относительно малоэффективных налоговых льгот. И мы предсказывали последующую негативную политическую реакцию, пишет Кругман.

Поэтому реальной проверкой кейнсианских экономических принципов стали вовсе не полумеры американского федерального правительства по поддержке экономики, которые в значительной мере погашались сокращениями расходов на уровне штатов и муниципалитетов. Скорее проверку кейнсианство прошло в европейских странах, таких как Греция и Ирландия, которым пришлось проводить жесткую бюджетную экономию по требованиям кредиторов - как условие предоставления им экстренного финансирования. В итоге им довелось пережить экономические спады, как в период Великой депрессии. В обеих странах сокращение реального ВВП выражается двузначными процентными показателями.

Такого не должно было быть, исходя из идеологии, преобладающей сегодня в политическом дискурсе. В марте 2011 года республиканцы в объединенном экономическом комитете Конгресса опубликовали доклад под заглавием «Меньше тратить, меньше брать в долг и добиться экономического роста». В нем высмеивались опасения, что ограничение расходов в период спада может усугубить спад, утверждалось, что сокращение трат поможет укрепить потребительское и деловое доверие, что принесет ускорение, а не замедление подъема.

Уже тогда они должны были понимать: предъявляемые в доказательство исторические примеры «экономии ради роста», которые они приводили в качестве аргументов, были ранее абсолютно опровергнуты. Стоит упомянуть и еще одно неприятное обстоятельство: многие правые в середине 2010 года преждевременно провозгласили Ирландию образцом успеха, демонстрирующим добродетели экономии, а вскоре им пришлось наблюдать, как спад в Ирландии углубляется, и последние капли инвестиционного доверия тают на глазах.

Поразительно, что это повторилось вновь в том же (2011) году. Всюду декларировалось, что Ирландия преодолела сложный период и пошла на поправку, подтвердив таким образом эффективность экономии. А потом была опубликована статистика, негативная, как и раньше.

И все же настойчивые заявления о необходимости сокращения расходов по-прежнему доминируют в политической риторике - с пагубными последствиями для американской экономики. Да, новых масштабных бюджетных ограничений на федеральном уровне не было, но было много «пассивной» экономии, когда стимулирующий пакет Обамы был исчерпан и правительства на уровне штатов и местные органы власти продолжали сокращать расходы.

Кто-то может утверждать, что у Греции и Ирландии не было выбора в решении о введении финансовых ограничений или, в любом случае, никаких альтернатив, кроме дефолта по госдолгам и выхода из еврозоны. Но другой урок 2011 года заключается в том, что у США выбор был и есть. В Вашингтоне, возможно, только и думают о проблеме дефицита, но финансовые рынки, во всяком случае, сигнализируют, что США нужно больше заимствовать.

Опять же, так не должно было быть. Мы вступали в 2011 год под мрачные предостережения о кризисе по греческому сценарию, который начнется, как только ФРС прекратит скупать облигации, или рейтинговые агентства лишат США высшего рейтинга ААА, или суперкомитет не сможет договориться о бюджете и долге, или что-то еще. Но в июне ФРС прекратила покупку облигаций, в августе агентство Standard & Poor's понизило рейтинг США, в ноябре суперкомитет объявил о провале переговоров, а стоимость заимствований для США продолжает снижаться. На самом деле сейчас облигации с защитой от инфляции имеют отрицательную доходность, то есть инвесторы готовы платить Америке за то, что дают ей деньги.

Главный вывод, по мнению Кругмана, заключается в том, что в 2011 году американская политическая элита, одержимая краткосрочными дефицитами, которые на самом деле проблемы не составляют, лишь усугубила реальную проблему вялого экономического роста и массовой безработицы.

Хорошая новость, как бы то ни было, состоит в том, что президент Обама наконец стал бороться с преждевременными попытками экономии и, по-видимому, побеждает в этой политической битве. В ближайшие годы в какой-то момент США могут, наконец, воспользоваться советами Кейнса, которые сегодня столь же справедливы, как и 75 лет назад, считает Кругман.

Наталья Бокарева