Леонид Исаев, арабист, старший преподаватель Высшей школы экономики

РБК

Даже при самом благоприятном для Башара Асада сценарии победа под Алеппо станет для него скорее символическим, чем стратегическим успехом.

Гибель российского вертолета Ми-8 в районе Алеппо привлекла еще большее внимание к боям за контроль над крупнейшим городом Сирии. А тот факт, что вертолет был сбит над территорией группировки «Джабхат ан-Нусра» , может заметно повлиять на дальнейшие переговоры по сирийскому урегулированию.

Осада или штурм

События развиваются быстро. В конце июля сирийская правительственная армия сделала шаг к взятию Алеппо - город был окружен, что лишило оппозиционеров, контролирующих восточные кварталы города, связи с отрядами, обосновавшимися в западной части одноименной провинции. Успехи асадовских войск на северном направлении породили аллюзии на Сталинградскую битву, ставшую «коренным переломом» в Великой Отечественной войне. Однако даже полное взятие северной столицы Сирии, чего, скорее всего, в ходе этой операции не произойдет, не в состоянии существенно повлиять на расстановку сил в стране.

Очевидно, что выдавливание повстанцев из города - задача куда более трудоемкая, нежели продвижение к самому Алеппо и война на его окраинах, где можно рассчитывать на помощь российской авиации. Тяжелой боевой техникой города не берутся, и Башар Асад в этом мог убедиться, скажем, на примере Хамы, где ему с огромным трудом удалось очистить исторический центр города от повстанцев, а квартал ал-Вайер в Хомсе оппозиция удерживает с 2011 года, несмотря на полное превосходство правительственных войск.

Шанс на амнистию

Понимая это, сирийское руководство пытается с помощью гуманитарных коридоров снизить концентрацию повстанческих сил, а заодно и симпатизирующих им местных жителей. Три коридора предназначены непосредственно для боевиков, которым в случае сдачи гарантирована амнистия, и один для местных жителей. Однако вряд ли этот ход принесет Асаду желаемый результат.

Во-первых, нет никаких гарантий того, что амнистия состоится. Единственная гарантия - честное слово сирийского президента, которое для повстанцев не более чем пустой звук. Во-вторых, даже если Асад сдержит слово, непонятно, ради какого будущего сдаваться повстанцам: трудно представить себе ситуацию, при которой они могли бы вновь вернуться к мирной жизни, смирившись с гегемонией правящего режима. В-третьих, за несколько лет гражданской войны насилие и захваты заложников превратились для многих сирийских граждан в обыденность и повседневность. Что, к слову, демонстрируют репортажи многих арабских и западных СМИ из Алеппо - все, кто хотел бежать, уже бежали.

«Ребрендинг» террористов

Все это означает, что город придется брать в «ручном режиме», а с учетом крайне ограниченных ресурсов и возможностей сирийской армии сделать это будет не так-то просто. Следует учитывать, что части сирийской армии, замыкающие кольцо вокруг Алеппо с запада, по большому счету сами находятся в окружении. А на юго- и северо-западе представителей оппозиции отделяют друг от друга лишь несколько километров, ситуация может в любой момент обернуться блокадой уже правительственных войск.

Еще одна угроза для сирийской армии исходит от «Джабхат ан-Нусры». Казалось бы, на недавних переговорах в Женеве с участием замминистра иностранных дел России Геннадия Гатилова Москве удалось убедить США не просто признать эту организацию террористической, но и получить «зеленый» свет для нанесения ударов по ее позициям, чего уже давно с нетерпением ждали в Дамаске.

Однако в самой «ан-Нусре», похоже, подготовились к такому повороту и провели ребрендинг. Отныне это «Джабхат ал-Фатх аш-Шам», которая формально не имеет ничего общего с «Аль-Каидой» и, по словам одного из ее руководителей Абу Марии ал-Кахтани, будет «действовать в рамках более прагматичного подхода к ведению гражданской войны в Сирии». Возникает закономерный вопрос: можно ли признать такую трансформацию? Подобная практика уже неоднократно применялась в Сирии в отношении иных структур, решивших по тем или иным обстоятельствам воспользоваться гарантированным им иммунитетом со стороны мирового сообщества (в том числе и России) в обмен на пресловутый «прагматичный подход» к ведению гражданской войны.

Но если мировое сообщество не поверит в переименованную «ан-Нусру» (в том числе и из-за сбитого российского вертолета), возникает другая проблема - лидеры группировки уже объявили о вхождении в коалицию с другими оппозиционными силами. Реализация этого замысла способна не только усилить и без того нелегкие споры между внешними игроками в отношении того, кого считать террористом, а кого нет, но и заметно усложнить жизнь сирийской армии под Алеппо, где подразделения «Джабхат ан-Нусры» вплотную граничат с восточными городскими рубежами.

Дипломатическое наступление

Даже при самом благоприятном для Башара Асада сценарии победа под Алеппо станет скорее символическим, чем стратегическим успехом. Во-первых, само по себе взятие Алеппо не дает возможности выхода на сирийско-турецкую границу, контроль над которой способен в корне изменить расклад сил в стране. А во-вторых, для каждой из сторон, имеющих позиции под Алеппо, - от «Исламского государства» (запрещенная в России организация. - РБК) и курдов до умеренной оппозиции и «Джабхат ан-Нусры» - этот город является периферийным. А потому повстанцы, терпящие там поражения, проигрывают на окраине, а не в своем геостратегическом тылу.

Для официального Дамаска главная цель наступления на Алеппо - захватить инициативу в преддверии очередного раунда женевских переговоров, который пока планируется провести в конце августа. Старт мартовской, а после и апрельской «Женевы» сопровождался аналогичными всплесками боевой активности со стороны сирийского режима, который видел в этом возможность нарастить свой дипломатический арсенал.

Наконец, оптимизма в отношении возможного наступления «коренного перелома» в случае взятия Алеппо не добавляет и природа сирийского гражданского конфликта. Если взглянуть на сегодняшнюю карту Сирии, то можно заметить многочисленные анклавы, подконтрольные разного рода повстанцам, покончить с которыми режиму так и не удалось. Дарайа и Восточная Гута под Дамаском, ал-Вайер и ал-Растан в Хомсе, восточные кварталы в Алеппо и т.д. - все это не только отражение реальной поддержки тех или иных оппозиционеров «на местах», но и признаки растущей атомизации Сирии, слабости ее центральной власти. Драматизм ситуации в том, что даже в случае возврата под контроль правительства большей части страны жизнь там будет строиться по принципу «в каждом ауле свои адаты». Соседний Ливан и спустя более 40 лет с начала гражданской войны так и не смог преодолеть подобный раскол.