На 30% увеличилось в прошлом году количество преступлений общеуголовной направленности по сравнению с 2009 годом. Уличная преступность возросла на 13 процентов. На треть увеличилось количество преступлений, совершенных ранее судимыми, на 16% - совершенных группой лиц, на 13% - несовершеннолетними.

Одновременно значительно ухудшилась раскрываемость: на 52% увеличилось количество нераскрытых преступлений, в том числе на 44% - тяжких и особо тяжких. Количество установленных фактов взяточничества, совершенных в составе ОПГ, уменьшилось вдвое. И заметьте: за год ни одного заявления о миллионных взятках, как это случалось раньше.

В отношении работников органов внутренних дел возбуждено 123 уголовных дела, 108 - за служебный подлог.

Пугающая картина, особенно учитывая, что мы знаем свойство официальных показателей приукрашивать действительность. Насколько известно, сейчас в МВД предпринимают активные усилия для внесения изменений в государственную статистику, очевидно, рассчитывая, что это поможет, как там выражаются, «держать цифру» - если не в действительности, то на бумаге.

Вне всяких сомнений, большинство проблем, с которыми сталкиваются правоохранительные органы, имеют социальные корни. Значит, и решаться могут только „всем миром", комплексными, продуманными мерами. И все же кто в реальной жизни будет противостоять этим вызовам? Что представляет собой сегодня наш с вами щит?

Близок к своему завершению процесс депрофессионализации милиции, который мы наблюдаем в последние годы. Такой критерий как профессионализм окончательно утрачивает свою роль при подборе кадров. Желание окружить себя людьми, на которых можно положиться, понятно, но теперь в анкете осталась, кажется, лишь одна графа: свой - чужой. Годы такой политики привели к тому, что кузницы милицейских кадров, милицейской обоймы как таковой более не существует.

Показательно, что даже в нынешней коллегии МВД практически нет людей, которые досконально изучили милицейское дело, пройдя все без исключения ступеньки служебной карьеры. Кто-то „выпадал" из системы на пять лет, кто-то трудился в СНБО.

Очевидно, что управленческого опыта в масштабах государства ни министру, ни замам недостает. Вообще „карьерных ментов" (по выражению Ю.Кравченко), прошедших политический кастинг, не хватило даже для высших должностей. И это - настоящая проблема.

Нынешняя власть провела гораздо более масштабные чистки в правоохранительной системе, чем оранжевые. Кроме того, при прошлой власти милиционеры активно обращались в суды и многим удавалось отстоять свои права, а кому-то даже восстановиться в должности. Кстати, и Могилев тогда был восстановлен по решению суда, утверждая, что написал заявление под давлением Геннадия Москаля. Теперь же ситуация и в государстве, и в судах изменилась радикально.

В 2010 году были заменены руководители всех служб МВД и областных управлений милиции. В Закарпатье, Ивано-Франковск и Черкасскую область назначены Русин, Варцаба и Дерновой, непосредственно причастные к нашумевшим событиям в Мукачеве 2004 года. Характерной чертой назначений стало следующее: должности получили бывшие сотрудники МВД, иногда длительное время не работавшие в милиции, но трудившиеся в качестве членов штабов Партии регионов на выборах.

Другая тенденция, конечно, не нова, но обращает на себя внимание тот факт, что назначенцев на высокие милицейские должности объединяет одна общая черта: бедных среди них нет.

В контексте объявленной реформы МВД работников вывели за штат, через два месяца назначили снова. Два месяца в „подвешенном" состоянии - это, конечно, мелочь, когда речь идет о реформировании системы, но она, наверное, не добавляет уверенности в завтрашнем дне и желания служить. Правда, если основываться на общедоступной информации, реформы в милиции пока что не случилось. Сколько будет сокращено, увидим, когда в МВД сосчитают ушедших в связи с пенсионной реформой.

При Ю. Кравченко, утверждают милиционеры со стажем, профи составляли 70-80% структуры МВД. Сегодня 80% ангажируются по клановой принадлежности и личной преданности.

Итак, надлежащего кадрового отбора, как и образования, в милиции нет, не существует и перспектив нормального, прогнозируемого карьерного роста для кадрового, но не „партийного" сотрудника. Есть области, в которых еще ни разу не проводились коллегии. Зато с прошлого года в МВД проводят политинформации. Говорят, под кураторством первого замминистра.

Первые лица

МВД - это специфическая, военизированная структура, для которой очень важна личность министра. Она значит для подчиненных несопоставимо больше, чем в любом другом министерстве, и сравнима, пожалуй, лишь со значением персоны министра обороны для его подчиненных. По сей день милиционеры с почтением относятся к покойному Ю.Кравченко и утверждают, что никогда после милиция не была тем, чем она была при „Краве". При всем, о чем всем нам известно и о чем мы догадываемся, эксперты отмечают, что Ю. Кравченко был последним министром, при котором профессионально и эффективно проводилась борьба с организованной преступностью. Что касается остального, выступить в свою защиту в суде ему, как известно, не дали.

„Навязанные" милиции извне Ю.Луценко и В. Цушко были настоящим ударом по системе и запомнились, главным образом, вояжем на бронетранспортере да штурмом ГПУ. Стать своими для подчиненных они не могли, да это и не входило в их задачи.

Да, в Европе принято назначать в аналогичные ведомства гражданских министров. Но не принято перетряхивать весь профессиональный состав после каждых выборов. Потому что сотрудники правоохранительных структур - это носители традиций, знаний, опыта системы (в том числе оперативно-розыскной деятельности, который не нарабатывается за полгода), контактов с агентурой и ее доверия, огромного количества иных аспектов. У нас же каждая метла по-своему метет и нет такой профессиональной сферы в правоохранительных органах, на которой не сказывалась бы смена власти. Оперативно-розыскная деятельность здесь не является исключением, а может, и раньше других переориентируется на новые „вызовы". Специалисты утверждают, что серьезных разработок преступности, как это было в прежние времена, нет, потому что они не имеют смысла. Информация, сколь бы серьезной она ни была, разрабатывается преимущественно в двух случаях: если она укладывается в политическую канву и под заказ.

По понятным причинам гражданского министра в большей степени, чем кого бы то ни было, играет „свита". И в Европе министр окружен специалистами из системы, которые и занимаются профессиональными вопросами, излишне не утруждая ими первое лицо ведомства. Министр ратует за соблюдение законности, по мере сил и способностей надзирает за системой, заботится о ее финансовом и материально-техническом обеспечении, „человеческом лице", старается достойно представлять ее на людях. Гражданский министр остается политиком, не корчит из себя тертого волкодава из угро, освоив с десяток слов из профессионального сленга, и старается не лезть в дела, в которых ничего не смыслит, да, в принципе, и не должен.

Непонимание тонкостей и механизмов службы приводило к тому, что ничего не смыслящий в оперативной работе Ю.Луценко неоднократно шокировал подчиненных, афишируя доложенную ему совершенно секретную информацию, в том числе касающуюся агентуры, устраивая выставки вещдоков, а также бросая налево-направо обвинения, большинству из которых не суждено было подтвердиться. Справедливости ради нельзя не отметить, что Ю. Луценко, мало что понимающий в тонкостях работы вверенного ему министерства, все же имел смелость брать на себя ответственность (иногда даже „с перебором"). За спины подчиненных он, говорят, не прятался никогда. И именно при нем была, может быть, самая сильная за последние годы коллегия МВД, в которую, в частности, вошли Коляда, Евдокимов и Вербенский.

У Могилева время оставить свой след в истории еще есть, но он уже запомнится сообщением о грозящем кровопролитии, к счастью, не подтвердившимся. Можно бы предполагать, что нашумевшая информация имела под собой реальную почву и была призвана упредить непоправимые события. Но для таких предположений надо доверять милиции, а доверия, к сожалению, нет.