Кабмин, видимо, решил не дожидаться, когда к протестующим под его стенами чернобыльцам присоединятся матери с детскими колясками. Поэтому негативно воспринятый обществом законопроект об изменении порядка начисления государственной помощи семьям при рождении ребенка был спешно отозван из Верховной Рады. Как сказал премьер-министр Николай Азаров, для того чтобы еще раз внимательно проанализировать его положения и истолковать общественности его нормы. Это говорит о том, что от идеи ограничения выплат на детей в зависимости от дохода семьи власть принципиально не отказывается. «Давайте говорить правду. У нас есть семьи, которые ни в какой социальной помощи не нуждаются. Наверное, этим семьям грех у государства брать при миллионных доходах 3-5 тыс. гривен помощи», - упрекнул Николай Янович. А тут еще и Министерство социальной политики поделилось результатами эксперимента по непрямой оценке доходов граждан, проведенного в нескольких областях Украины, заявив, что большое число семей, получающих государственную социальную помощь, на самом деле скрывают свои реальные доходы.

Подобные инициативы власти - не просто демотивационный фактор для семей, решающих завести ребенка, тем более второго или третьего. Они способствуют укреплению недоверия во взаимоотношениях между обществом и властью. Ее нынешний характер вынуждает воспринимать подобные шаги не как установление социальной справедливости, а как элементарное «закручивание гаек» на фоне процветания коррупции, вседозволенности и безнаказанности для избранных. Все это в конечном итоге ведет к усилению чувства уныния, безнадеги и социальной апатии в обществе.

Апатия, может быть, еще не так сильна, но уже очень ощутима. Однако для власти такая кондиция общества весьма выгодна. Ведь увещеваниям об успехах экономических реформ и преимуществах политической стабильности никто больше не верит, а потому удержать авторитет среди граждан на голом пафосе ей не удастся. Выход один - сделать все, чтобы ослабели социальные связи между членами общества, чтобы последние осознали свою безнадежную бедность и личностную ничтожность, считали себя обыкновенными, зависимыми, «маленькими людьми». И противопоставить рассыпчатой массе таких людей свою вертикально-монолитную силу. Эту силу власть демонстрирует с упрямством, доходящим до безрассудства. Мир вопит: выпустите Тимошенко! Власть твердит нечто наподобие: «Будет сидеть! Я сказал!». Голодающие донецкие чернобыльцы, пытаясь «достучаться» до чиновников, падают перед ними на колени - суд запрещает их акцию протеста «в связи с угрозой теракта». Митингующие ломают забор перед Верховной Радой - его упорно восстанавливают, поскольку «он нужен для ограждения Мариинского парка, ведь во всем мире парки имеют ограду».

Все это, ясное дело, попытки погасить социальную активность общества, доказать ее бесперспективность. Впрочем, проявления этой активности - «налоговый Майдан», акции протеста афганцев, чернобыльцев и т.д. - как форму общественного контроля над властью нельзя переоценивать. Ведь, по сути, это лишь громкие бунты, направленные не на смену формата взаимоотношений между гражданами и властью, а на решение проблем конкретных социальных групп. Тем, кто не входит в эти группы, остается морально посочувствовать протестующим и решать собственные проблемы «мирным путем» - договариваясь, уступая, давая взятку и т.п.

Кстати, по данным опроса, проведенного в марте Институтом Горшенина, лишь 7,7% респондентов заявили, что принять участие в акциях протеста их может вынудить политическая ситуация в стране. Всего для 14,8% таким мотивом может стать нарушение их гражданских прав и свобод. В то же время 36% опрошенных готовы протестовать в случае роста цен на товары и услуги, 25,8% - если вовремя не выплачивается зарплата, стипендия или пенсия, 19,4% - при отсутствии работы или угрозе ее потери. А 26,1% респондентов не примут участия в акциях протеста ни при каких условиях.

Тот факт, что протестные настроения в украинском обществе наиболее сильны, когда речь заходит о шкурных, а не о принципиальных гражданских вопросах, очевидно, связан не только с человеческой психологией, но и с социально-политической моделью, сложившейся в государстве. Когда не действует принцип равенства всех перед законом, со стороны государства ощущается не защита и поддержка, а надзор и прессинг, нетрудно ощутить себя тем самым «маленьким человеком», от которого ничего не зависит и который сам зависит от внешних обстоятельств. Поэтому для подавляющего большинства украинцев жизненной стратегией стало выживание, сосредоточенность на решении сиюминутных индивидуальных проблем, отсутствие взгляда в будущее, потребительская позиция в общественно важных вопросах, вера в патернализм. Так, например, согласно результатам опроса, проведенного в 2011 году Киевским международным институтом социологии, основную ответственность за борьбу с коррупцией 77,6% украинцев по-прежнему возлагают на президента, и не более 18% респондентов воспринимают как ответственность и обязанность простых граждан.

В ближайшее время нас ждут не митинги и не протесты масс. Нас ждет глубокая атомизация общества и его проблем. «Маленький человек», ощущая свою ничтожность, замкнется в скорлупе и попробует решать свои конкретные маленькие проблемы (купить автомобиль, застеклить балкон, поступить ребенка в институт, вывести миллион за рубеж и т.д.). Как это ни парадоксально, но оппозиция до сих пор не хочет этого понять, и именно поэтому люди не хотят помощи от оппозиции. Но оборотной стороной такой госстратегии оказываются простые психологические законы, согласно которым человек, удовлетворив свои минимальные запросы, захочет большего. И судя по частоте народных волнений в нашей стране, этот минимум будет достигнут через два-три года. А это значит, что власть должна или покупать благосклонность избирателя, хотя на это нет денег, или же окончательно придавить всех и вся. Исходя из логики власть имущих, нас ждет второй вариант, со всеми вытекающими из этого кровавыми и революционными последствиями.

Вадим Денисенко, социальный психолог:

В последнее время мы можем наблюдать усиление явления социальной апатии в обществе. Люди вокруг нас все меньше интересуются политикой, исчезает интерес к социальным ток-шоу. Упоминание о властных перипетиях может даже вызвать раздражение. Создается впечатление, что окружающих все меньше интересует судьба страны, города и даже дома, в котором они живут. Процесс, который нам приходится наблюдать сегодня, - следствие так называемого когнитивного диссонанса, явления, которое еще в 1960-х описал американский социальный психолог Леон Фестингер. Он занимался изучением психологии религиозных сект, распространенных в то время в США. Будучи студентом, Фестингер примкнул к одной из них, чтобы вести наблюдения. Секта предлагала своим адептам легенду, согласно которой Земля должна быть уничтожена и все ее жители должны погибнуть, кроме членов секты. Лидер секты заверял, что за несколько минут до уничтожения планеты на Землю прилетят инопланетные спасители и спасут людей, которые им поклоняются. Дата уничтожения планеты была четко определена. Интересным оказалось то, что когда наступил день конца, представители секты вышли на открытую опушку и стали благоговейно ожидать. Они ожидали час, второй, третий, но ничего не происходило, ни в небе, ни с планетой в целом. Сотни людей чувствовали печаль и раздражение, не понимая, что происходит.

Фестингер назвал это состояние когнитивным диссонансом, когда человек имеет два убеждения. Оба убеждения являются для человека абсолютной истиной, но при этом одно исключает возможность существования другого. В описанном случае первым убеждениям было то, что «Земля будет уничтожена и инопланетяне спасут членов секты», вторым - «в назначенное время ничего не состоялось». Наличие взаимоисключающих утверждений вызывает в сознании человека ощущение несогласованности. Существует три варианта выхода из такого диссонанса: 1) принять только одно из двух утверждений как справедливое, а второе отвергнуть; 2) придумать дополнительное утверждение, которое согласовывало бы первые два; 3) перестать думать об обоих утверждениях, вытеснить их из своего сознания. Правда, в том случае люди пошли вторым путем. Они решили, что инопланетяне в благодарность за молитвы спасли планету от катастрофы.

Диссонанс для украинцев несколько иной. С одной стороны, люди были уверены, что избирали самую лучшую власть, что приведет к улучшению жизни (это относится к представителям любого лагеря). С другой - люди видят, что жизнь лишь усложняется, а избранная власть их откровенно надула. В отличие от сектантов подавляющее большинство украинцев избавились от этого диссонанса третьим способом - просто перестали думать о политике. Люди переключились с национальных проблем на более мелкие, личные. На покупку мобильных телефонов, собирание денег на отдых в Египте, ОАЭ, Крыму и т.д., воспитание детей.

Возникает резонный вопрос: а что же дальше? Неужели равнодушие к судьбе собственной страны теперь пожизненный диагноз украинца?

Следуя логике тех же социальных психологов, человек - существо, стремящееся к самоусовершенствованию. Достигнув личных мелких целей, он поднимает голову и начинает оглядываться вокруг в поисках целей более высокого порядка. Соответственно можно прогнозировать, что через несколько лет население страны пройдет путь удовлетворения мелких личных нужд. После этого у него появится необходимость решать более «глобальные» задачи типа размышлений о судьбе страны.

К сожалению, на это потребуется время, поскольку травматический опыт разочарования в своих убеждениях болезненный и запоминается надолго.