Иран, Израиль и Саудовская Аравия почти всегда находятся по разные стороны баррикад в любом дипломатическом диспуте. Но даже эти страны что-то объединяет - например, дружба с Китаем.

Многие десятилетия эти ключевые игроки ближневосточной геополитики относятся друг к другу с подозрением, и их отношения можно определить как нечто среднее между "сложными" и "несуществующими".

Тегеран и Эр-Рияд, главные шиитские и суннитские (соответственно) силы региона, конфликтуют посредством своих союзников - Сирии, Йемена и даже Палестинской автономии. При этом обе страны критикуют Израиль за его роль в ближневосточном конфликте.

В то же время и Израиль, и Саудовская Аравия видят угрозу для себя в проводимой Ираном ядерной программе. Оба государства - союзники Вашингтона, который в свою очередь противостоит Тегерану.

Ни у Ирана, ни у Саудовской Аравии нет дипломатических отношений с Израилем.

Тем не менее, Китай сумел выстроить прочные и действенные отношения со всеми тремя сторонами, и существующая напряженность между ближневосточными партнерами Пекину, похоже, никак не мешает.

Как это удалось? Прежде всего, Китай тщательно продумал стратегию сближения с ближневосточными игроками, что было хорошо видно на примере взаимных государственных визитов последних лет.

Последний визит такого рода состоялся в июне 2018 года, когда иранский лидер Хасан Рухани посетил Китай.

Жизненно важный партнер для Ирана

Отношения между Китаем и Ираном укрепились благодаря Исламской революции 1979 года, после которой Иран оказался в международной изоляции. В годы ирано-иракской войны (она продолжалась с 1980 года по 1988-й) Пекин был важным поставщиков оружия Тегерану.

В нулевых в то время как Вашингтон и Евросоюз расширяли санкции против Ирана, пытаясь остановить его ядерную программу, Китай продолжал торговые отношения с Тегераном, предоставляя стране товары, которые больше неоткуда было получить.

Коммерческие отношения продолжились даже после того, как в 2010 году Китай поддержал антииранские санкции ООН. Пекин тоже извлек немало выгоды из этих отношений: кроме импорта иранской нефти, Китай поставлял на иранский рынок свои товары без особой конкуренции.

Географическое расположение Ирана - на перепутье между Ближним Востоком, Азией и Европой - позволил ему стать частью одного из крупнейших современных проектов Китая под названием "Один пояс и один путь". Эта инициатива заключается в создании нового международного торгового коридора и объединяет в себе два проекта - "Экономический пояс Шёлкового пути" и "Морской Шёлковый путь XXI века".

Цель инициативы - стать важным стратегическим пунктом "Нового шелкового пути" и возродить торговые связи между Востоком и Западом. Ожидается, что на осуществление этих планов Китай потратит около 8 триллионов долларов.

Кроме того, отношения Китая и Ирана стали вдвойне важны после того, как Вашингтон вышел из ядерной сделки по Ирану - многостороннего соглашения по иранской ядерной программе, заключенного при Бараке Обаме.

"Вашингтон без колебаний провел расследование в отношении ряда китайских компаний и ввел против них санкции за то, что они ведут бизнес с Ираном. Но большие компании по-прежнему активно работают [в Иране] и еще многие займут место ушедших с рынка западных конкурентов", - написали в журнале Foreign Affairs иранские эксперты Дина Эсфандиари и Ариан Табатабай.

Хайтек и туризм в Израиле

Какая мировая сверхдержава ассоциируется с Израилем? На ум сразу приходят США.

При этом с Китаем Израиль тоже связывают стремительно развивающиеся экономические связи. В ходе прошлогоднего визита израильского премьера Биньямина Нетаньяху в Пекин стороны заключили сделки на сумму 25 млрд долларов.

Тогда Нетаньяху заявил, что на долю Китая приходится треть инвестиций в израильский сектор высоких технологий. Только в 2016 году прямые вложения составили 16 млрд долларов - в основном за счет приобретения акций израильских компаний, которые занимаются высокими технологиями.

Китай также активно поддерживает туристическую индустрию Израиля: в 2017 году в этом государстве побывали более 100 тысяч китайских туристов, что вдвое больше, чем в 2015 году.

Эллиот Абрамс, старший исследователь вашингтонского аналитического центра при Совете по международным отношениям, считает, что Пекин и Тель-Авив поступают прагматично.

"Для Израиля отношения с Китаем еще и своего рода компенсация за бойкот со стороны некоторых других стран", - говорит Абрамс.

Нетаньяху не раз выражал надежду, что экономические связи приведут к более лояльному отношению со стороны Китая на политической арене, однако до сих пор в Совете безопасности ООН Пекин голосовал против резолюций в поддержку Израиля.

Больше, чем просто нефть

В марте 2017 года президент Китая Си Цзиньпин принимал у себя короля Саудовской Аравии Салмана ибн Абдул-Азиза. Эта была встреча двух крупнейших в мире экспортеров - товаров и нефти соответственно.

Говорили в основном об ископаемых видах топлива, но по итогам встречи стороны также объявили о достижении экономических и торговых соглашений в таких областях, как космос и возобновляемая энергия.

"Саудовская Аравия убеждена, что цены на нефть не вернуться к отметке в сто с лишним долларов в обозримом будущем, и настал момент подумать о диверсификации активов", - говорит аналитик Давид Уалаалу.

"В то же время Китай очень заинтересован в саудовской нефти и охотно инвестирует в инфраструктуру королевства, увеличивая таким образом свое присутствие на Ближнем Востоке", - считает эксперт.

Для Саудовской Аравии Китай - самый крупный торговый партнер, а также второй по объемам импортер саудовской нефти, уступающий только Японии. На политическом уровне страны не всегда согласны друг с другом.

Например, в соответствии с интересами Эр-Рияда Пекин помог правительству Йемена в борьбе против повстанцев-хуситов. Однако с началом гражданской войны в Сирии Китай стал поддерживать режим Башара Асада несмотря на то, что саудовцы считают Асада своим врагом.

Границы успеха

Как же Китаю удалось избежать трудностей в отношениях со всеми тремя странами?

"Китаю всегда удавалось сохранять стабильные отношения со странами Ближнего Востока, не впутываясь в региональные политические и религиозные конфликты, - говорит Эмили Хоуторн, эксперт из американской фирмы геополитического анализа Stratford. - Ему удавалось не занимать ничьих сторон в таком поляризованном регионе".

"Китай дал ясно понять, что он может предложить с точки зрения экономики. Кроме того, партнеры рады вести с ним бизнес, потому что Пекин не насаждает никаких идеологий, в отличие от США, например", - добавляет эксперт.

Также в отличие от Вашингтона Пекин не предлагает свою помощь в обмен на соблюдение прав человека. По словам Хоуторн, у Китая на Ближнем Востоке три главных интереса: энергетическая безопасность, возможности для бизнеса в сфере высоких технологий и вложения в проект "Один пояс и один путь".

"Эти приоритеты и лежат в основе тех отношений, которые Китай выстраивает отдельно с каждой из стран", - говорит Эмили Хоуторн.

По ее мнению, стратегия Пекина до сих пор была очень успешной, но может прийти день, когда его возрастающее присутствие на Ближнем Востоке обернется проблемой.

"Вашингтон будет присматривать за действиями Китая в Израиле и Саудовской Аравии, потому что это представляет для него экономическую угрозу, а также будет рассматривать позицию Пекина по Ирану как откровенный вызов его санкциям", - заключает аналитик.