От закупки российского зерна к настоящему моменту отказались Египет, крупнейший мировой импортер пшеницы, и Алжир. То же, вероятно, произойдет в случае Сирии и Саудовской Аравии, сообщил BFM.ru консультант компании «Агрител Интернешнл» Артем Росляков. Эти страны осторожничают и не хотят брать на себя риск непоставки по контрактам, который с прошлого года у них ассоциируется с российской пшеницей. До участия в торгах Россию может допустить Израиль, где тендер устраивает группа частных импортеров.

Перед введением эмбарго 15 августа прошлого года на Египет приходилось до половины экспорта российской пшеницы. Как правило, российское предложение было на 5-10 долларов за тонну дешевле по сравнению с зерном из ЕС, США и Аргентины, рассказал Росляков. После введения эмбарго Египет был вынужден срочно покупать 500 тысяч тонн пшеницы по значительно более высоким ценам по сравнению с законтрактоваными с российскими операторами. Поэтому на этот раз руководство государственного импортера GASC, объявляя о тендере с поставкой в середине июля, предпочло вовсе не связываться с российским зерном.

Чтобы вернуть интерес к пшенице из России, экспортеры должны увеличить дисконт к мировым ценам, а это, замечает Росляков, довольно рискованно из-за неопределенной ситуации с регулированием рынка со стороны государства. Убытки от вынужденных скидок, которые приходится предлагать российским экспортерам для повторного завоевания рынка, в «Агрител Интернешнл» оценивают в 100 млн долларов.

А вот импортеры от отсутствия на мировом рынке предложения от России страдают несильно. «[Российский] дисконт по сравнению с предложением со стороны Франции составляет порядка 15-20 долларов за тонну с базисом ФОБ, что в итоге дает примерно 10-15 долларов за тонну в порту покупателя, учитывая стоимость фрахта. Так, операторы называют цену ФОБ Новороссийск на уровне 310 долларов за тонну пшеницы. На последнем тендере Египет приобрел пшеницу из США по 306 долларов за тонну плюс 36 долларов за тонну фрахта у Cargill. Зерно из Франции обошлось в 327 долларов за тонну плюс 20 долларов за фрахт у компании Granit», - привел пример Артем Росляков

Столь небольшая переплата с лихвой компенсирует политические риски. «Чувствительность геополитического контекста и социальная напряженность в регионе не способствуют принятию повышенной степени риска со стороны руководства арабских стран. Все четко понимают, что если к нынешним протестам прибавятся голодные бунты, то это грозит неминуемой гибелью существующих режимов», - говорит Росляков. О том, что «арабская весна» спровоцирована, в том числе, и подорожавшей едой, BFM.ru ранее рассказывал главный экономист ФАО Абдолреза Аббасян.

Андрей Сизов, исполнительный директор аналитического центра «Совэкон», призывает не сгущать краски: вовсе не факт, что примеру Египта последуют другие страны. «До Египта тендер на поставку 25 тысяч тонн зерна проводил Ливан, намного более мелкий покупатель. Россия в нем тоже участвовала, но нас ценой перебили украинцы», - рассказывает Сизов. По данным киевских СМИ, Украина предложила зерно по 300 долларов за тонну, Россия - по 313.

Уже в этом году российские экспортеры вернутся на традиционные рынки Северной Африки и Ближнего Востока, убежден Сизов. У нас серьезное конкурентное преимущество по соотношению цена/качество, эти регионы близки российским производителям с точки зрения логистики. «Это вопрос переговоров. Их участники прессуют друг друга, чтобы получить более интересную цену», - полагает Сизов.

Несмотря на заверения российских властей в надежности страны как поставщика («Надо, чтобы страны, которые являются традиционными покупателями нашего зерна, поверили: Россия выходит надолго с экспортом зерна», - заявил на экономическом форуме в Петербурге первый вице-премьер Виктор Зубков), потенциальные импортеры опасаются новых сюрпризов со стороны Москвы. «Дискуссия в правительстве РФ о возможности и необходимости введения плавающих экспортных пошлин на зерно не добавляют ясности и предсказуемости российскому экспортному рынку», - отметил Артем Росляков.

Андрей Сизов говорит: обсуждение чиновниками возможных новых экспортных ограничений противоречит интересам российских сельхозпроизводителей. Покупатели закладывают в конечную цену риски от возможного введения новых пошлин, следовательно, производители получают меньше, чем могли бы. «Появление ясности в вопросе возможных экспортных ограничений дало бы хороший импульс активному возвращению России на традиционные рынки. Кроме того, не очень предсказуемая политика Минсельхоза настораживает инвесторов», - считает Сизов. Росляков из «Агрител Интернешнл» тоже фиксирует снижение инвестиций в отрасль: «Привлекательность масштабных инфраструктурных проектов остается под вопросом, учитывая риск того, что вложения не окупятся. Из-за вынужденного простоя экспортных терминалов в портах собственники несут серьезные убытки, а это является негативным внешним фоном для привлечения денег в аграрный бизнес».

Исполнительный директор аналитического центра «Совэкон» обратил внимание на такое последствие введения эмбарго: из-за подешевевшего зерна в плюсе оказались животноводы. При этом цены на мясо в России, одни из самых высоких в мире, не снизились. «Растениеводство проиграло, и очень сильно, причем после двух тяжелых лет, а животноводство получило очередной год весьма комфортного развития», - констатирует Сизов.

Екатерина Тропова, Дмитрий Мунгалов