Решение "замкнуть переговоры с Россией на Банковую", которое принял Зеленский, в общем, ничем не отличается от практики Порошенко. Проблема заключается только в том, что уровень квалификации как действующего президента, так и людей из его окружения вызывают оправданные сомнения.

По мере того, как официальная украинская версия коммюнике с парижской встречи нормандской четверки обрастает все новыми и новыми комментариями от всех заинтересованных сторон - начиная от Офиса президента и заканчивая главарями сепаратистов, вся ситуация с долгожданным саммитом начинает выглядеть несколько иначе, чем это, возможно, казалось в ночь с 9-го на 10-е декабря.

Первым и очевидным моментом является замена "официальной" украинской версии коммюнике саммита. И беда не в том, что на самом деле в Париже обсуждали не "все правовые аспекты Закона об особом статусе", а таки "все правовые аспекты особого статуса Донбасса", что, на самом деле, таки разные вещи. В конце концов, этот факт мог установить с самого начала каждый, кто способен прочитать два предложения на английском языке.

Беда заключается в том, что, в сухом итоге получается так, что главарь террористов Денис Пушилин говорил о коммюнике правду, а офис президента Украины - не очень. И заявления, к примеру, представителя Украины в ТКГ Резникова о "надуманной и раздутой" истории с коммюнике выглядят просто несерьезно. Если аппарат президента допускает подобные ошибки - то аппарат следует менять. Или расширять с помощью студенток-старшекурсниц по английской филологии.

Другой повод для подозрений относительно полной прозрачности переговорного процесса с Россией дает тот фат, что украинский МИД, по информации источников Depo.ua, был фактически отстранен как от процесса подготовки к нормандской встрече, так и от обработки ее результатов. И решение об этом, якобы, было принято в офисе президента - ради избежания вероятных утечек из дипломатического ведомства, где могли окопаться "коварные порошенковские кадры". Все руководство переговорным процессом было жестко замкнуто на Ермака и персонал с Банковой. А достоверной информации о кратком "тет-а-тет" Зеленского с Путиным (который, по слухам, от греха подальше был решительно прерван Эммануэлем Макроном) сейчас нет вообще ни у кого.

С какой-то точки зрения, обсуждение особого статуса Донбасса само по себе не является изменой. И даже гипотетические, более того - крайне маловероятные пока что закулисные договоренности Зеленского с Путиным, если таковые имели место, еще должны пройти, как минимум, утверждение в парламенте - где, несмотря на "турборежим", их придется как минимум обнародовать. Ну, и столкнуться с реакцией общества.

А реальная проблема заключается в том, что, с одной стороны, администрация действующего президента Украины берется формировать международную политику в очень "теневом" - чтобы не сказать "засекреченном" режиме.

В результате "импровизаций" Зеленского и его команды Украине приходится править перевод текста парижского коммюнике под диктовку боевиков, а журналисты "Звезды" ходят по Киеву по "личному приглашению президента" (причем СБУ приходится придумывать байки относительно того, как агитаторам удалось попасть на украинскую территорию).

Несмотря на эти практические последствия международной политики "специалистов" с Банковой, возникает мысль о том, что было бы весьма полезно, чтобы те все-таки советовались с хотя бы с представителями МИД перед тем, как что-то делать - и отчитывались народу Украины после того, как что-то было сделано. В противном случае, даже в общих чертах выдержав "экзамен Путиным", действующий президент рискует столкнуться с вполне обоснованными подозрениями относительно природы его договоренностей с Россией.