Для обмена небольшой группы пленных в ближайший к выборам период Кремль имеет свои резоны, в то время как попытка офиса Зеленского приписать это себе в виде дипломатической виктории выглядит несколько наигранной и не до конца честной.

Сегодня заместитель председателя Офиса президента Украины Пристайко решил рассказать о победе новой украинской дипломатии. Сложно сказать, то ли таким образом он готовился к очередному голосованию за его кандидатуру на пост министра иностранных дел уже в новом составе Рады. То ли, возможно, попытки пятого президента Украины Петра Порошенко вернуть себе статус главного спикера на тему возвращения украинских моряков вызвали в Зе-команде естественное возмущение.

Но в сухом остатке имеем то, что имеем: Пристайко отчитался, что на встрече советников лидеров "нормандской четверки" 12 июля был достигнут ряд договоренностей. Среди которых, в частности, "хлебное перемирие", дату начала которого Пристайко почему-то не уточнил. И которое через три дня после договоренностей, судя по количеству убитых и раненых украинских солдат, все еще не наступило. Также было договорено о формировании новых участков для разведения сил. При том, что этот тактический маневр не вызывает восторга со стороны украинских военных - они не без причин сомневаются в готовности противоположной стороны придерживаться взятых на себя обязательств.

Также крайне коротко и скупо было заявлено об "отдельных инициативах по облегчению социально-экономических связей с оккупированным регионом". И это досадная лаконичность, поскольку очень хотелось бы знать, идет ли речь о переговорах относительно простого снятия экономической блокады с ОРДЛО или о каких-то еще более масштабных "облегчениях".

Впрочем, наибольший интерес ожидаемо вызвало заявление о договоренности относительно обмена пленными. Суть сообщения Пристайко заключалась в том, что на встрече 12 июля все-таки она была достигнута. Этот обмен состоится либо в формате 15 на 15, либо 10 на 10 до конца текущего месяца.

Нет сомнений, что любое возвращение пленных является достижением дипломатов. Но из вышесказанного просматриваются сразу несколько моментов. В частности, тот факт, что хотя бы начать переговоры об обмене "всех на всех" стороны пока так и не сумели. И что обмен будет проходить скорее в "медведчуковском" формате малых групп, чем в виде масштабной акции, которую хотя бы в первом приближении можно будет считать похожей на реализованный кусок многострадальных Минских договоренностей.

Нет сомнения, что этот обмен в случае реализации поставит немало морально-этических вопросов перед теми военными моряками, которые попадут в первую "десятку" или "пятнадцатку" и будут вынуждены оставить своих товарищей на произвол судьбы в негостеприимной Москве.

Наконец, тот факт, что до сих пор не известны не только фамилии, но и реальный формат "условленного" обмена, свидетельствует о том, что до финального аккорда в этом вопросе все еще крайне неблизко.

Из этого напрашивается довольно простой вывод. Либо реальных договоренностей относительно обмена пленными не существует, и мы имеем дело с тривиальным предвыборным пиаром. Который, в случае чего, всегда можно будет оправдать тем, что "Путин был почти готов, но в последний момент передумал".

Либо же речь идет о том, что на фоне военной эскалации, которая почему-то называется "хлебным перемирием", Россия обменяет нескольких украинских пленных, демонстративно передав их украинцам под бдительной опекой Медведчука. Тот снова вынырнет в украинском эфире, пусть даже и в субботу, в день предвыборной тишины. Или в пятницу - когда стоимость политрекламы будет зашкаливать, а Медведчук получит такой информповод, что игнорировать его не сможет никто.

И даже такая пиар-акция - если учесть тот факт, что благодаря ей несколько живых душ выйдут все-таки на свободу - имеет свое право на существование. Но при чем здесь свершения новой дипломатической команды и претендента на должность министра иностранных дел Вадима Пристайко, пока не очень понятно.