То, как Виталий Касько является одновременно и антикоррупционером, и высокооплачиваемым адвокатом для коррупционеров, не может не вызывать искреннего недоумения.

Бывший заместитель генерального прокурора Виталий Касько вышел из правления Transparency International Ukraine, поскольку "стандарты верховенства права развитых стран гарантируют качественную адвокатскую защиту любому, в том числе лицам, подозреваемым в коррупционных действиях".

Во всяком случае, именно так объяснила действия Касько пресс-служба уважаемой правозащитной организации после того, как выяснилось, что один из руководителей ее украинского офиса параллельно является адвокатом ООО "Трейд Коммодити" - фирмы, фигурирующей в уголовном деле НАБУ о закупках топлива для Минобороны. Напомним хронологию событий, потому что в данном случае порядок имеет значение.

11 октября детективы НАБУ и САП задержали замминистра обороны Игоря Павловского и директора департамента госзакупок Владимира Гулевича, обвинив их в растрате более чем 149 млн грн. 12 октября НАБУ сообщило о подозрении еще двум чиновникам Минобороны. Компания "Трейд Коммодити" фигурирует в схеме по закупке топлива. Поэтому НАБУ и САП подозревают официального владельца и директора компании Вадима Майко в манипуляции с тендерами для Минобороны.

Картина маслом. Вечером 14 октября журналист Денис Бигус обращает внимание на пресс-конференцию "Позиция "Трейд Коммодити" в уголовном деле НАБУ о закупке топлива Министерством обороны Украины", назначенную на 16 октября. Одним из участников мероприятия анонсирован партнер юридической компании "Василь Кисиль и Партнеры" Виталий Касько, по "случайному совпадению" являющийся членом правления Transparency International Ukraine - правозащитной организации, занимающейся в том числе и борьбой с коррупцией в Украине.

На следующий день, 15 октября, исполнительный директор Transparency International Ukraine Ярослав Юрчишин сообщает, что Касько сложил полномочия члена правления. Далее следовала причина, указанная в заявлении об отставке. По мнению Касько, которое разделяет Юрчишин, "руководитель правозащитной организации, будучи адвокатом, может защищать клиентов, подозреваемых в коррупционных преступлениях". Однако "другие могут расценить это как конфликт интересов между профессиональной деятельностью и общественной активностью". Другими словами, "я не сделал ничего предосудительного, но так как вы все глупцы, будет проще отойти на время от антикоррупционной общественной деятельности".

В пояснениях правозащитников содержится прямое оскорбление тех украинцев, которые считают недопустимым для общественного деятеля, борца с коррупцией, оставаясь во главе правозащитной организации, предоставлять адвокатские услуги высокопоставленным чиновникам, подозреваемым в коррупции. Самое примечательное, что, помимо прочего, правление Transparency International Украина, как и ряд антикоррупционных политиков, посоветовали украинцам не отождествлять адвоката и его клиента. Тогда-то и появилась нравоучительная фраза: "Стандартами верховенства права развитых стран качественная адвокатская защита гарантирована любому, в том числе лицам, подозреваемым в коррупционных действиях". При этом как-то умалчивается, что правозащитная организация - это не адвокатская контора. Это гражданский институт, который занимается политической деятельностью, а именно: влияет на политические и социальные процессы в стране и формирует общественное и экспертное мнение относительно предмета своей непосредственной работы.

Конечно же, Transparency International может привлекать адвокатов к своей работе. Но привлекать и прикрывать - это, согласитесь, не одно и то же. Рассказывая нам о праве любого на защиту, правозащитники манипулируют реальностью. В праве сотрудникам "Трейд Коммодити" нанять себе адвоката никто не отказывает. Спор возник как раз вокруг того, может ли организация, борющаяся с коррупцией, предоставлять адвокатские услуги людям, обвиненным в коррупции? Не тем, кто пострадал от коррупционных действий, а тем, кто подозревается в их совершении. Это морально-этический вопрос, который Transparency International и член ее правления Виталий Касько решили за счет украинского общества. Нас с вами обвинили в "нецивилизованности" и попрании права гражданина на защиту и справедливый суд.

Если бы вокруг адвокатской деятельности одного из лидеров правозащитной организации не возник скандал, сложил бы он с себя полномочия? Вопрос риторический. Конечно же, нет. Более того, сама организация, занимающаяся противодействием коррупции в Украине, тоже не видит ничего плохого в том, чтобы один из ее руководителей предоставлял защиту исключительно "коммерсантам", когда по этому делу уже арестованы чиновники. Они просто не желают знать, что в закупках участвовали двое: как ООО "Трейд Коммодити", так и сотрудники Минобороны. Это не противоборствующие стороны. Это как раз одна сторона, которую государство Украина в лице НАБУ и САП обвиняет в создании преступной схемы.

Если бы речь шла о защите прав, как нас пытается убедить Transparency International, то защищали бы всех обвиняемых: и фирму, и чиновников, подписавших с ней контракт по результатам тендера ProZoro. Если бы Касько боролся с несправедливым обвинением, он защищал бы всех. Либо невинны все и обвинение в преступном сговоре и растрате государственных средств - ложь. Либо, защищая только коммерческую фирму, видный антикоррупционер пытается переложить всю ответственность на чиновников. Вместо этого мы слышим оправдания, ложь, жонглирование фундаментальными понятиями и обвинение неких "других" в правовой безграмотности.

Правозащитники явно прикрывают своих, вместо того чтобы придерживаться принципов организации. По сути, они делают то же, что и коррупционеры, повязанные круговой порукой, - оправдывают коммерциализацию своих услуг, параллельно выискивая козла отпущения. В случае приговора чиновникам Минобороны, их судебный срок может неплохо украсить статистику правозащитной организации.

Как ни крути, а ситуация получается некрасивая. И к праву, чести, принципам она не имеет никакого отношения. Что бы ни говорил при этом теперь уже адвокат Касько о праве своих клиентов на его высокооплачиваемую защиту.