На прошлой неделе власти так называемых ДНР и ЛНР взяли под контроль украинские активы, которые зарегистрированы и платят налоги на украинской территории, но мощности которых расположены на оккупированной части Донбасса.

В результате Украина потеряет около 32 млрд грн налогов, которые собирались с этих предприятий ежегодно. А также почти $2 млрд валютной выручки.

Это означает, что обеспечить финансовую стабильность государства станет еще труднее, чем предполагалось. Для поддержания экономики в этом году ожидалось внешнее финансирование около $5 млрд. С учетом новых обстоятельств этой суммы может оказаться недостаточно.

Возможно ли компенсировать эти убытки? С этим вопросом НВ Бизнес обратился к министру юстиции Павлу Петренко.

– Недавно власти так называемых ДНР и ЛНР объявили о «национализации» украинской собственности, которая работала на оккупированных территориях. Как быть владельцам этих активов? Могут ли они как-то компенсировать убытки?

– Моя четкая рекомендация частному бизнесу, конечно, отрабатывать механизм обращения с соответствующими исками в международные арбитражи и компенсации этих убытков с Российской Федерации. Это будут сложные дела, я это понимаю. Не было еще прецедентов на территории современной Европы после Второй мировой войны, когда одна страна не только использовала такого рода гибридные способы влияния на другую страну через своих подконтрольных боевиков, однако еще и нарушала бы массово права граждан и бизнеса. Но эти дела будут прецедентные.

И я думаю, что есть все шансы компенсировать и добиться ответственности именно Российской Федерации в качестве той страны, которая поддерживает террористические организации на территории Украины и несет прямую ответственность за такого рода действия их ручных боевиков.

– На прошлой неделе проходили слушания в Гааге относительно спора между Украиной и Россией. Как идет этот процесс? Как вы оцениваете первые слушания?

– Это межгосударственный спор, где Украина требует от международного суда ООН, как наиболее авторитетного судебного органа в мире, установить ряд фактов. Факт первый – это противоправные действия Российской Федерации относительно незаконного финансирования террористических организаций и террористов на территории Украины.

Второе – это противоправные действия Российской Федерации, связанные с дискриминацией украинских граждан. Украинских граждан, которые проживают на территории Крыма, крымских татар, это запрет украинского языка, закрытие украинских школ, украинских церквей, это преследование крымских татар и украинских граждан только по тому признаку, что мы являемся украинцами. Это запрет Меджлиса, массовые притеснения и преследования граждан из-за их национальности.

То есть это большое дело, которое должно дать ответы на те вопросы на уровне судебного решения, которые мы в течение трех лет поднимали. Что Россия действительно массово нарушает права человека, поддерживает и финансирует террористов. И это уже будет не просто призыв той или иной международной организации к России, а решение суда, которое обяжет Россию отвечать за совершенные действия.

– Давайте поговорим о предприятиях в Крыму. Некоторые предприниматели вообще потеряли свои активы, а относительно других объектов власти Крыма требуют принудительный выкуп. Есть ли тут возможность отстоять свои интересы в суде? Как вообще можно действовать?

– Что касается самого государства Украина, ее интересов, то Министерство юстиции обратилось в Европейский суд по правам человека. Там большой блок, связанный с нарушением прав собственности. Речь идет о 4,5 тыс. государственных предприятий, которые потеряли там объекты недвижимого имущества, производственные активы и тому подобное. Мы ставим вопрос, чтобы суд установил со стороны России противоправные действия и произвел компенсацию убытков.

Насколько мне известно, частный бизнес, который потерял там имущество, которое было фактически экспроприировано так называемыми местными органами власти, тоже обратился в коммерческие арбитражи, в том числе в Стокгольм. И поднимается вопрос о нарушении со стороны Российской Федерации прав инвесторов, которые вложили средства в те или иные объекты. И Россия фактически осуществила незаконное отчуждение этих объектов.

Я считаю, что перспективы нашего государственного иска и перспективы коммерческих дел, которые сейчас начаты, очень хорошие. Уже есть первые движения в направлении того, чтобы начать рассмотрение этих дел по существу. Что касается нашего межгосударственного иска, то первый иск Украины против России по поводу Крыма сейчас находится на стадии обмена соответствующих позиций Украины и России. Россия пока что, кроме того, что они считают, что никаких нарушений не совершали, никаких аргументов привести не может.

Мы считаем, что дела, которые сейчас открыты, дадут результат, когда первый международный суд – это Европейский суд по правам человека, или какой-то коммерческий арбитраж – примет решение и это решение станет пилотным. Оно установит ряд фактов, которые потом будут для других дел со схожими обстоятельствами обязательны.

Сейчас у нас есть решение суда Амстердама по скифскому золоту. Это первый иностранный суд, который рассматривал вопрос, связанный с тем, кому принадлежит имущество, оставшееся на территории Крыма. Этот суд дал однозначный ответ, что музейный фонд и коллекция принадлежат Украине. И это полная юрисдикция украинского государства.

– Хорошо, мы выиграем все суды, а что дальше? Россия не будет выполнять эти решения.

– Будем компенсировать эти убытки за счет ареста имущества России, находящегося на территории других стран.

– Арестовывать их посольства или самолеты, или как?

– Есть прецеденты в истории взаимоотношений России с частными инвесторами, когда маленькая шведская компания выиграла коммерческий арбитраж на несколько сотен миллионов долларов, при этом российские власти рассказывали, что никогда с этим не согласятся. После нескольких эффективных арестов активов на территории других стран Россия рассчиталась. Я считаю, что у нас есть все перспективы взыскивать эти средства с России. Это лишь вопрос времени. Действующее руководство Российской Федерации рано или поздно изменится.

Если Россия захочет вернуться каким-то образом в круг цивилизованных стран и перевернуть эту черную страницу в их истории, то ей придется выполнить свои обязательства перед Украиной за тот ущерб, который она причинила. Иначе в исторической перспективе России как цивилизованной страны не будет места за столом с другими государствами.

– Если говорить о последних решениях России – чтобы паспорта жителей «ДНР» и «ЛНР» признавать документами. И особенно, если говорить о том, что ряд российских банков, которые работают на территории Украины, они начали признавать эти документы. Как здесь Украина должна действовать?

– На это реагировать только путем усиленных санкций против Российской Федерации. Россия понимает только язык силы. Если они теряют свои экономические возможности, то для них это болезненно. Что бы там не рассказывало российское руководство о том, что им безразличны те санкции, которые вводятся. Но те санкции, которые были введены против России за последние несколько лет, – это сотни миллиардов долларов убытков для России. С учетом специфики построения экономики Российской Федерации, которая является сырьевой, такого рода санкции рано или поздно приведут к экономическому коллапсу на территории Российской Федерации. Для них это мотивация одуматься и перестать заниматься откровенным захватом чужих территорий.

Пока что все эти решения принимаются в одном кабинете одним человеком. Но увеличение санкций и давление на Россию через экономические санкции все же заставляет ближайшее окружение Путина приходить к нему и с ним говорить, что рано или поздно эта война закончится полным крахом Российской Федерации. Я в этом глубоко убежден.

Я считаю, что все проблемы, которые накапливаются на востоке Украины, потом перекинутся на территорию Российской Федерации. Когда в России начнет более убедительно действовать «пустой холодильник над телевизором», тогда у них начнутся необратимые процессы. К сожалению, эти процессы коснутся миллионов невинных людей, которые живут на территории России, которые не причастны к тому, что происходит сейчас. Но это произойдет.