Не сумев договориться с мусульманским меньшинством в Кашмире, в Нью-Дели решили изменить состав населения северо-восточных штатов.

Парламент Индии принял закон, дающий право на гражданство нелегальным иммигрантам - выходцам из Афганистана, Бангладеш и Пакистана. Закон распространяется на всех немусульман, покинувших эти страны до 2015 года, даже если они попали в Индию незаконно.

Добро пожаловать, но мусульманам вход воспрещен

Принятие закона вызвало протесты в штатах Ассам и Западная Бенгалия: около десяти человек погибли, несколько десятков ранены, несколько тысяч задержаны. Критики закона указывают на его дискриминационный характер, что противоречит конституции и станет предметом судебного разбирательства. В то же время премьер-министр Нарендра Моди и руководство партии "Бхаратия Джаната", играющей главную роль в правящем Национально-демократическом альянсе, утверждают, что закон позволит проявить гуманность по отношению к людям, бежавшим от религиозных преследований, и смягчит проблему криминализации уже проживающих в Индии нелегалов, которых невозможно массово выслать.

До некоторой степени это верно, но противники закона указывают на две детали. Во-первых, отказав в гражданстве иммигрантам-мусульманам, то есть узаконив различие претендентов по религиозному признаку, Индия отходит от принципов светского государства. Во-вторых, если говорить о желании проявить гуманность к преследуемым, то следует принять во внимание тот факт, что члены ряда мусульманских сект подвергаются в этих странах не меньшим гонениям, чем представители немусульманских религиозных общин.

В действительности, и сторонники, и противники закона лукавят, уклоняясь от главной причины его принятия. Эта причина немедленно всплывает на свет, если задаться очевидным вопросом: почему в новостях упоминаются Ассам и Западная Бенгалия и не упоминается Кашмир? Приграничный штат, единственный в Индии, где мусульмане составляют большинство, не выступил с протестами против дискриминационного по отношению к мусульманам закона? Да как такое возможно?

Закрыть конфликт, сломав Кашмир

Все просто: к моменту принятия нового закона Кашмир был выведен из игры превентивными мерами федеральных властей, сыгравших на опережение и предотвративших массовые протесты в связи с отменой в начале августа его особого статуса.

Операция была грамотно спланирована и быстро проведена, так что не вызвала особого шума: в Кашмире (его полное название "штат Джамму и Кашмир") отключили связь и интернет, посадили под домашний арест двух лидеров влиятельных местных партий - Мехбубу Муфти и Омара Абдуллу, массово арестовали местных чиновников и запретили все общественные собрания и митинги. Статус изменили, скорректировав конституцию и отменив кашмирские вольности: право принимать собственные законы, если они не касались внешней политики, обороны или связи, запрет жителям других штатов покупать землю и недвижимость в Кашмире, а нерезидентам штата - занимать государственные должности и учиться в колледжах Кашмира.

По версии Нарендры Моди, особый статус Кашмира препятствовал его интеграции в Индию и обрекал его на экономическое отставание и социальную архаизацию. Отчасти это тоже было так - но главной причиной отставания Кашмира все же является тлеющий конфликт, тянущийся с 1947 года, когда Лондон, предоставив независимость Британской Индии, разделил ее по религиозному признаку на два государства, Индию и Пакистан, а княжество Кашмир и Джамму стало предметом раздора и было разделено между тремя странами: Индией, Пакистаном и удачно поучаствовавшим в дележе Китаем. При этом часть кашмирских мусульман (но не все!) тяготеет к Пакистану, что порождает сепаратистские настроения, вынуждает Индию держать в регионе большое число военизированных и полицейских формирований.

С другой стороны, Индия претендует на пакистанскую и китайскую часть Кашмира, и если с Пекином Нью-Дели конфликтовать все же опасается, то индийско-пакистанские вооруженные конфликты происходят с неприятной регулярностью. Отказаться от претензий на утраченную часть Кашмира тоже было сложно, в первую очередь политически, и, именно потому, что мнение автономного Кашмира тоже имело значение.

Разрубить этот узел и собрался Моди. Первым шагом к форсированному завершению конфликта могло бы стать признание Индией в качестве государственной границы линии де-факто раздела Кашмира. Но для этого нужно было вывести из игры кашмирскую политическую составляющую - чем премьер и занялся.

В конце июля центральные власти ввели в штат дополнительный контингента из 10 тысяч военнослужащих, объяснив это нестабильностью обстановки - что было правдой. А потом быстро отменили кашмирскую автономию, разделив штат на две федеральные территории: собственно Джамму и Кашмир и буддистский региона Ладакх, управляемые из Нью-Дели.

В Пакистане повозмущались произволом, повозмущались им и местные политики, но все постепенно стихло. В Кашмире же сегодня слишком много индийских силовиков, лояльных Нью-Дели, и готовых исполнять приказы федеральных властей, чтобы там кто-то массово протестовал, к тому же и превентивные аресты пресекают возможность выступлений на корню.

Следующим шагом должно стать закрепление нового положения Кашмира и обоснование признания линии раздела как границы. Наилучшим способом для этого видится изменение этнического состава населения, обладающего правом голоса, причем не только в самом Кашмире, но и в соседних штатах. На что, собственно, и направлен новый закон.

При этом вступиться за мусульман, чьи права действительно ущемляются, в сложившейся ситуации некому. В Исламабаде тоже хотят завершить конфликт, к тому же не могут эффективно влиять на действия Нью-Дели. Китай получает определенные выгоды от конфликта, но учитывая его собственные сложности с мусульманами, едва ли выступит в роли их защитника. Словом, у плана Моди, который, похоже, поддерживают и США, есть очень неплохие шансы на реализацию.

Что же касается дискриминации некоторой части мусульман, то мировое сообщество прагматично закрывало глаза и на более грубые нарушения прав неудобных общин - достаточно вспомнить судьбу белых в Родезии и ЮАР.