А.Нарышкин

- Всем здравствуйте, меня зовут Алексей Нарышкин, в эфире «Эха Москвы» телеканала RTVi программа «Особое мнение», сегодня со своим особым мнением главный редактор портала Медиазона Сергей Смирнов. Приветствую.

С.Смирнов
- Добрый вечер.

А.Нарышкин
- Только что сказали вы, что Сечин... Ну, за пределами эфира, что Сечин и вообще процесс по делу Улюкаева - это красивая история. А что хорошего в том, что человек дважды получает повестки, дважды не приходит?

С.Смирнов
- Ну, на самом деле, я думаю, многие неожиданно поняли, кто не сталкивался с судом, как вообще суд работает, какие у него есть полномочия, каких нет, как можно ходить в суд, как нельзя ходить в суд. Что, на самом деле, Сечина достают с этим судом, очевидно, он не хочет идти.

Я, кстати, хочу вернуться к вопросу о вызове Сечина, к такой важной детали. По-моему, не все просто ее поняли и осознали. Дело в том, что Сечина первый раз вызвали в самый последний день, когда обвинение предоставляло свои доказательства. Причем, это было примерно так. Прокурор говорит «Ну чего? У нас всё с доказательствами. Больше нет ничего». А адвокат Улюкаева: «Как нет? А Сечин?» - «А-а-а, ну, Сечин. Еще есть какой-то Сечин». То есть, в принципе, прокурор сейчас будет делать вид, что они хотели вызвать Сечина. На самом деле, это не так. Они вызвали его просто, ну, потому что есть некий формат. Он, конечно, ключевой человек в этом процессе. То есть они, конечно, большим удовольствием обошлись бы и без него. И понятно, что ни прокуратура его не очень хочет вызывать, положа руку на сердце. Конечно. Чего им вызывать? Ни сам Сечин явно не очень хочет идти в суд. Потому что если бы хотел, безусловно, они бы подверстали график суда под Сечина, и никаких сомнений тут нет.

А такая ситуация в какой-то мере тупиковая, с одной стороны, если Сечин не придет, это будет такая, в общем-то, демонстративная наглость по отношению, вроде как, ко всему процессу судопроизводства и всему прочему.

А.Нарышкин
- Ну а всё дело - это не демонстративная наглость по отношению к кому бы то ни было?

С.Смирнов
- Ну, мне-то кажется, что так можно практически к любому делу в России относиться, с одной стороны. С другой стороны, мне кажется, такой важный момент, когда люди, наделенные властью и, там, высокопоставленные, оказываются в ситуации, там, условно говоря, относительно простых граждан и сталкиваются с этой судебной системой. Видны ее сложности, проблемы, ошибки. И понятное дело, что, мне кажется, это такой, полезный очень опыт с точки зрения вообще самой судебной системы, ее прозрачности, как работает следствие, как работает прокуратура в зале суда, как работает защита, что делает судья, какие правила игры. Полезный процесс.

А.Нарышкин
- Мы, конечно, не можем к Игорю Сечину в голову залезть, но все-таки. Вот, если предположить, если пофантазировать, в чем сложность? Почему Сечин не может уже второй раз в суд попасть? Я не знаю, может быть, это страх выступать на публике?

С.Смирнов
- Нет, ну, я, честно говоря, не сомневаюсь, что если Сечин придет в суд, то заседание будет закрытым. Честно говоря, практически убежден, что открытого заседания с Сечиным не должно быть, потому что после чтения тех самых стенограмм, где прочитали все разговоры Сечина с Улюкаевым, был огромный, все-таки, резонанс.

Потом пришел генерал Феоктистов давать показания, он давал их в закрытом режиме. И я думаю, конечно, тут будет повод закрыть заседание тоже из-за каких-то вещей, которые содержат государственную тайну. Честно говоря, не сомневаюсь, что, скорее всего, его закроют.

Проблема, что Сечин не собирался туда приходить. Я думаю, с самого начала. Ему казалось, что он поучаствовал в самом деле, и для суда, на самом деле, в большинстве случаев было бы достаточно того, чтобы прочитали показания Сечина.

А.Нарышкин
- Письменные.

С.Смирнов
- Конечно! Просто озвучили бы показания и всё.

Тут сложнее ситуация: большой резонанс, много версий, почему озвучили ту самую аудиозапись в суде. У Bloomberg'а было расследование, что это сам Владимир Путин согласовал, да? Не знаю, как это происходит, но, там, «Давайте-ка мы, типа, проведем... Послушаем обе стороны конфликта по-настоящему», да? И в этой ситуации просто зачесть, зачитать показания - это будет как-то чересчур.

Плюс суд же тоже начал выписывать повестки, вручать. Им тоже не очень хочется идти обратно и сказать...

А.Нарышкин
- Суд как будто бы не понимает, кому он повестки присылает.

С.Смирнов
- Нет, а я уверен, что они всё прекрасно понимают, хорошо разбираются. Есть процедура.

А.Нарышкин
- Уважаемого человека унижают вот этими процедурами.

С.Смирнов
- Ну, а суд всегда же скажет «Ну, извините, вы там сами в это дело». Понимаете, проблема вот этой ситуации, что каждый может сказать «Мы выполняем инструкции». Вот, у суда есть какие-то четкие инструкции, мы по ним действуем, ну, извините.

А.Нарышкин
- «Это не мы - такой закон».

С.Смирнов
- «Это не мы - такой закон». И в этом плане очень хороший показательный процесс именно в том смысле, что, наконец-то, придется выполнять эту букву закона, и мне кажется, Сечина еще несколько раз вызовут. В конце концов, трудно...

А.Нарышкин
- Приставы его приведут?

С.Смирнов
- Не, в приставов я, конечно, никаких не верю. Конечно, будут длительные какие-то согласования. Но не знаю, как там будет. Это будет очень сомнительная история, когда он 3 раза не явился, а потом прочитают его показания. Наверное, придет и даст в закрытом режиме какие-нибудь получасовые показания. Это мой прогноз.

А.Нарышкин
- Вчера портал The Bell опубликовал видеозаписи, я так понимаю, камер наружного наблюдения, которые расположены в офисе Роснефти, и опубликовал аудиозапись того текста, который вы на Медиазоне публиковали, которая звучала в зале суда. Каким образом вот эти материалы могли попасть к журналистам? То есть тут понятное дело, наверное, надо сказать «Спасибо» самим журналистам. Но тем не менее, это же какая-то определенная утечка, я не знаю, слив.

С.Смирнов
- Нет, кстати говоря. Я даже не сказал бы, что тут есть прям прямая утечка и слив, потому что это, конечно, безусловно, хорошая журналистская работа, но ничего секретного в материалах дела, в принципе, уже нет, потому что следствие закончилось, оно в суде и поэтому вопрос в том, что эти материалы... Суд публичный и открытый, поэтому нет ничего особенного.

А.Нарышкин
- Можно просто после заседания подойти, взять со стола у прокурора какой-то диск с этими материалами и всё? Я не понимаю технологию, как это может оказаться?..

С.Смирнов
- Ну, может быть, у кого-то из фигурантов дела есть эти материалы (скажу с этой стороны).

А.Нарышкин
- А если в конспирологию мы уйдем? Вот, зачем? Зачем показывать Сечина, который ходит, ждет у ворот Улюкаева?

С.Смирнов
- Ну, мне кажется, тут нет никакой конспирологии. Никому не нужно специально тут делать акцент. Это просто хорошая работа журналистов, которые смогли уговорить людей, которые обладают этими записями, ими поделиться публично и объяснить, что ничего страшного за это не будет.

.Нарышкин
- С делом на Улюкаева мне непонятны следующие вещи. Вот, я, может быть, скажу крамольную вещь. При том, что человек безумно влиятельный, зачем надо было дело Улюкаева доводить до суда? Можно было решить, я не знаю, каким-то совершенно радикальным способом историю с Улюкаевым.

С.Смирнов
- «Радикальным» - это каким?

А.Нарышкин
- Ну, просто убрать Улюкаева физически. И всё. И не было бы вот этой проблем, не было бы вот этих вот судов, повесток и так далее, не было бы комментариев Михаила Леонтьева, не было бы оправданий, что человек занят, у него рабочий график.

С.Смирнов
- Понимаете, я...

А.Нарышкин
- То есть вы сами в это ввязались, и теперь вы вынуждены по этим же правилам играть. Зачем?

С.Смирнов
- Я почти уверен, что они когда ввязались... Не надо переоценивать людей, которые принимают решения и которые, там, инициировали это дело. Не надо их переоценивать.

И они думали (или советники), что эта ситуация разовьется как обычно, обычное будет дело. Берем, сажаем, быстренько проводим расследование, нужный прокурор читает показания и всё спокойно.

Они не рассчитали на уровень общественного резонанса. Они не предполагали, что какие-то документы будут читать там в суде, что-то, вызывать Сечина. То есть в день, когда они инициировали всё это дело, они не предполагали, какие будут последствия. Я вообще уверен, что очень часто всё делается именно на основе того, что не думают о последствиях, как это будет.

А.Нарышкин
- Улюкаеву, как вы думаете, предлагали во всем сознаться и избежать вот этого?

С.Смирнов
- Абсолютно уверен, что предлагали, пытались каким-то образом договориться. Но, вероятно, условия были не самые лучшие, и поэтому каким-то образом не удалось договориться.

А.Нарышкин
- А Улюкаев на что рассчитывает?

С.Смирнов
- На оправдание. Абсолютно уверен, судя по поведению Улюкаева, он рассчитывает на оправдание в этом процессе. Это очень интересно.

А.Нарышкин
- Очень наивный.

С.Смирнов
- Именно. Вот, чем мне нравится этот процесс? Судя по позиции Улюкаева и его защиты, они прямо, вот, четко и твердо пытаются выйти на оправдательный приговор. Такое ощущение, иногда им хочется сказать «Вы чего, не знаете, какой у нас процент оправдательных приговоров в стране? Вы чего, правда, надеетесь?..»

А.Нарышкин
- «Не знаете, как называется эта страна?»

С.Смирнов
- Примерно. Но важно, что процесс очень публичный и очень открытый, и как раз здесь я считаю, что говорить о том, что предрешено как в большинстве судов, за которыми мы следим и смотрим, где практически с первого заседания понятно, что всё предрешено, я бы на процессе Улюкаева так не говорил. Образцово-показательный суд вышел.

А.Нарышкин
- А кто будет решать, судья или, не знаю, Владимир Путин, который читает трансляции на сайте Медиазоны?

С.Смирнов
- Я уверен, что будет прямо совокупность всех этих решений. Это судьям придется учитывать, как проходил процесс. И самое интересное, что я надеюсь, в итоге судьям придется решать самостоятельно, просто при этом взвесив все за и против в этом процессе. Да? То есть с кем-то они будут советоваться, разговаривать, но, возможно, придется самостоятельно решать, и для них это, конечно, очень интересный опыт.