Судьба ядерной сделки между Ираном и ведущими странами мира висит на волоске.

Это соглашение, которое вступило в силу в октябре 2015 года и известно под полным названием "Совместный всеобъемлющий план действий" (СВПД), налагает ограничения на ядерную программу Тегерана в обмен на отмену некоторых экономических санкций.

Сейчас легко забыть, что эта сделка стала реальностью в атмосфере растущей вероятности военного удара по Ирану.

Израиль и многие из арабских государств Персидского залива были сильно обеспокоены растущей агрессивностью Ирана в регионе и считали, несмотря на опровержения Тегерана, что эта страна располагает активной программой разработки ядерного оружия.

Иран также имел к тому времени развитую программу создания баллистических ракет, которые можно было бы в будущем использовать для доставки ядерных зарядов.

Эти страны опасались, что Иран со временем может обрести тот же статус, который в настоящее время имеет КНДР.

С точки зрения сторонников сделки, СВПД, хотя и не является идеальным решением, оттягивает кризис на неопределенное время. Этот план накладывает на Иран ряд физических ограничений - по численности центрифуг для обогащения урана и объемам производства низкообогащенного урана.

В обмен ослаблялись или вообще отменялись некоторые санкции - Иран получал доступ к международным финансовым рынкам и возможность продавать свою нефть. Жесткий режим наблюдения, который должно было вести МАГАТЭ, подкреплял общую договоренность.

Однако Дональд Трамп в ходе своей предвыборной кампании выступил против этого соглашения, а в начале этой недели он дал понять, что пока не принял окончательного решения о его судьбе.

В речи на Генеральной Ассамблее ООН он назвал соглашение одним из худших и наиболее однобоких договоренностей, которые когда-либо заключали США. "Говоря откровенно, эта сделка является позором для Соединенных Штатов, и я думаю, что мы еще займемся ею", - заявил он.

Следующие несколько недель окажутся критически важными. В середине октября президент Трамп должен официально удостоверить, что СВПД по-прежнему отвечает американским интересам.

Если он решит этого не делать, вопрос автоматически передается на рассмотрение американского конгресса, который должен в течение 60 суток решить, возобновлять ли санкции, которые были приостановлены принятием этого соглашения.

Такой вопрос будет решаться простым большинством голосов. Если конгресс примет такой законопроект, он будет направлен на подпись президенту. Если он его подпишет, с СВПД будет фактически покончено.

Однако с этим делом далеко не всё так просто. Все стороны соглашения, включая госсекретаря США Рекса Тиллерсона, только что подтвердили, что СВПД исполняется надлежащим образом.

Глава внешнеполитической службы ЕС Федерика Могерини председательствовала на встрече министров иностранных дел государств, которые были участниками сделки - Китая, России, Франции, Германии, Британии и Ирана - в кулуарах Генеральной Ассамблеи ООН. Все они согласились с тем, что условия соглашения полностью соблюдаются и что никаких нарушений его не происходит.

На самом деле, по мнению некоторых американских экспертов, после избрания президента Трампа Иран изо всех сил старается следовать духу соглашения с целью не дать повода американской администрации для его расторжения.

Чем именно недоволен Трамп? Ответ на этот вопрос двоякий: он отрицательно относится и к самому соглашению, но также и к той роли, которую Иран играет на Ближнем Востоке.

Однако положение президента осложняет тот факт, что СВПД касается лишь одного конкретного вопроса.

Федерика Могерини отметила: "Международное сообщество не может позволить себе отмену соглашения, которое действует и приносит результаты".

Президенту Трампу это явно не нраву. Есть признаки того, что его администрация рассматривает возможность пересмотра соглашения или возобновления его на новых условиях, с более длительным сроком действия и так, чтобы затронуть еще и проблему разработки Ираном баллистических ракет.

Попытки пересмотреть соглашение, скорее всего, бесперспективны. Новое соглашение имеет большие шансы, но Иран наверняка потребует что-то взамен, если вообще согласится на это.

Для Вашингтона наиболее приоритетной проблемой является поведение Ирана в качестве региональной державы. Оно было проблемой и для администрации Обамы, но та видела часть решения в поддержке ядерной сделки, что отложило этот вопрос на будущее.

Парадокс в данном случает состоит в том, что до определенной степени США сами создали себе нынешние неприятности. Свергнув режим Саддама Хусейна в Ираке, США усилили роль Ирана в качестве региональной сверхдержавы, а последующие события лишь укрепили эту роль.

Потенциально конфликтные точки в отношениях Вашингтона и Тегерана многочисленны.

Ирак: Тегеран - ближайший союзник шиитского правительства в Багдаде и влиятельная политическая сила в Ираке в целом. В прошлом Иран оказывал серьезную помощь силам, которые выступали против американской оккупации Ирака.

Среди ближайших советников президента Трампа много отставных военных, которые на Иран возлагают ответственность за гибель множества американцев и иракцев.

Сирия: Ирак выступает в этой стране одновременно как поджигатель и пожарный, если использовать метафору известного американского ираниста Карима Саджадпура. Иран - один из немногих союзников режима Башара Асада.

Он направляет военных советников в сирийскую армию и посылает проиранские ополчения для участия в военных действиях. Он разделяет ответственность с Дамаском за ту катастрофу, которая постигла гражданское население в Сирии.

С другой стороны, Иран является заклятым врагом так называемого "Исламского государства" (организация запрещена в России). Вероятность столкновений между проиранскими силами и поддерживаемыми США повстанцами в Сирии возрастает по мере ослабления позиций ИГ.

Израиль: растущее влияние Ирана и поддерживаемой им ливанской шиитской группировки "Хезболла" в Сирии не может не тревожить Израиль, который опасается формирования протяженной фронтовой линии вдоль своих границ начиная с Ливана до стыка границ Сирии, Иордании и Израиля.

Если между Израилем и "Хезболлой" вспыхнет новый вооруженный конфликт, Иран не сможет остаться в стороне от него. Есть сообщения, что Тегеран сейчас активно строит оружейные заводы в Ливане и Сирии. В Израиле также опасаются, что другой союзник Сирии - Россия - не сумеет сдержать рост влияния Ирана, даже если бы Москва того пожелала.

Йемен: Иран оказывает поддержку повстанцам-хуситам в Йемене, которые воюют с правительственными силами, поддерживаемыми Саудовской Аравией. Саудовская Аравия рассматривает это как самый вопиющий пример экспансионизма Ирана в регионе, но для самих иранцев это менее приоритетное направление. Скорее всего, их просто привлекает возможность глубже втянуть саудовцев в затяжной и безнадежный конфликт.

Регион Персидского залива: в водах Персидского залива иранские и американские военно-морские силы противостоят друг другу практически ежедневно. Напряженность здесь часто становится особенно острой из-за действий кораблей и катеров Корпуса стражей Исламской революции Ирана, которые провоцируют американцев; вероятность возникновения более широкого кризиса велика.

Все эти горячие точки говорят о том, что даже если президент Трамп согласится соблюдать соглашение с Ираном, оно может легко пасть жертвой обстоятельств, продиктованных более широкой региональной напряженностью.

Некоторые считают, что именно по этой причине следует сохранить СВПД. Если бы Иран остался без этого фактора, обуздывающего его ядерные амбиции, то как бы он отреагировал на еще большую враждебность США? Примерно так же, как Северная Корея, подсказывают ответ сторонники сохранения соглашения.

Но насколько серьезна на самом деле угроза отмены ядерной сделки? Шоуменская сторона в характере Дональда Трампа понуждает его намекать, что он уже всё решил.

Однако он не раз раздавал обещания - например, перевести американское посольство из Тель-Авива в Иерусалим, которые до сих пор не выполнил. Не произойдет ли того же с СВПД?

Выйти из соглашения может быть непросто в условиях, когда остальные его участники убеждены в его действенности.

Такое решение может вызвать колоссальный дипломатический скандал в отношениях не только с Россией и Китаем, но и с тремя ближайшими союзниками США в Западной Европе. Трампу будет трудно заново создать широкую коалицию, которая необходима для поддержки новых санкций против Ирана.

У администрации Трампа до сих пор нет широкой и внутренне непротиворечивой стратегии действий для всего ближневосточного региона. Для США и их союзников Иран представляет проблему и скорее всего таковой останется.

Возможно - на это намекала Федерика Могерини - роль и место Ирана в регионе могло бы быть предметом отдельных переговоров.

Даже если Трамп нехотя решит придерживаться соглашения, его администрация будет продолжать жесткую линию в отношениях с Ираном. Слишком многие члены этой администрации наблюдали за деятельностью Тегерана лично.

Но из этого далеко не следует, что отказ от ядерной сделки играет на руку американским интересам. Некоторые из этих министров и советников в частном порядке говорят об этом в Белом доме.

А что говорят об этом сами иранцы? Они не скрывают, что не собираются отказываться от сделки.

Хотя они считают, что экономические выгоды на практике оказались меньше, чем обещали, Тегеран не испытывает необходимости отказаться от соглашения. Иран может сейчас отойти в сторону и спокойно наблюдать за неприятностями администрации Трампа.

Может ли Тегеран в какой-то момент попытаться испытать терпение международного сообщества? Могут ли власти в Тегеране решиться на возобновление запрещенных соглашением работ в ядерной области?

Выполнение соглашения на протяжении всего срока его действия полностью зависит от бдительности инспекторов МАГАТЭ, а те, в свою очередь, зависят от надежности разведывательных данных, поступающих от западных стран, и прежде всего США.

СВПД вполне может столкнуться с испытаниями его прочности в будущем. Но пока что, как отмечают его сторонники, зачем создавать себе лишнюю проблему, когда у дипломатов работы и так больше, чем достаточно?