Турецкому президенту очень не понравилось, что ему не дают агитировать в другой стране так, как ему хочется.

Вдобавок к прочим изводящим Европу проблемам, с юго-востока ее не устает терзать турецкий президент Реджеп Эрдоган. В первую очередь это касается Германии, где проживает почти полтора миллиона турок, обладающих правом голоса на предстоящем 16 апреля референдуме (сама турецкая диаспора гораздо больше). На голосование будет вынесен вопрос об изменении конституции Турецкой Республики и расширении полномочий президента.

Поскольку в значительной степени немецкие турки поддерживают правящую на исторической родине Партию справедливости и развития (ПСР), которую неформально возглавляет президент, Эрдоган сильно рассчитывает на их голоса. Пока что ситуация для популиста-народника, намеренного превратить Турцию в президентскую республику выглядит шаткой.

Если взглянуть на опросы общественного мнения накануне референдума, то только одна организация, турецкая МАК, постоянно показывает успешный для президента исход, что вызывает вопросы к ее системе оценки. Она же опубликовала результаты наиболее свежего опроса, согласно которому 53% избирателей планируют поддержать конституционные изменения, 37% - против, и 10% - не определились.

Но если изучить средний результат всех прочих социологических служб в период с 7 по 21 февраля (AKAM, THEMIS, NET), то картина для Эрдогана вырисовывается совсем не радужная - 38,3%. В региональном разрезе хуже всего дела идут у правительства на юго-востоке страны, где компактно проживает курдское меньшинство - там поправки поддерживает не более четверти граждан (SAMER).

Такие разночтения заставляют задуматься о том, что происходит в Турции с демократией, гражданским обществом и СМИ. Тем более что после опроса МАК Эрдоган то ли запретил публикации такого характера, то ли попросил их больше не печатать на протяжении оставшегося месяца. По мнению турецкого аналитика Омера Фарука Шена, «оказалось, что и независимые СМИ и интернет-тролли, обслуживающие интересы партии власти, манипулируют теориями заговора для того, чтобы регулировать степень негативного воздействия этой провальной политики на уровень поддержки президента». Но сейчас речь не об этом.

Требуя права для себя и своих министров агитировать на территории Германии, Эрдоган столкнулся с вполне ожидаемым противодействием (три немецких города отменили подобные пропагандистские мероприятия). И с ходу обвинил германские власти в «национал-социалистических методах» и отсутствии демократии.

Что, конечно, заставляет констатировать: авторитаризм лидера Партии справедливости и развития берет новую высоту. Ведь после попытки переворота, к которой остается немало вопросов, президент и без того располагает экстраординарными полномочиями.

Подобное обвинение в адрес общепризнанно демократического государства давно можно считать маркером того, что совесть не чиста у самого обвинителя (примеры Путина и Трампа более чем показательны). Берлин столкнулся с непростым вызовом - как реагировать на очередное извержение турецкого президента?

Дело в том, что нынешняя коалиция в Германии явно не намерена терять голоса турок, а сама турецкая община страны похожа на разворошенный улей. Так, сопредседатель партии «Союз 90»/«Зеленые» Джем Оздемир (Cem Özdemir) обвинил Эрдогана в намерениях превратить Турцию в «опереточный султанат». Другие немецкие деятели высказывались и пожестче, прямо указывая Анкаре на фашистские черты ее нынешнего правления (превращение парламентской партии власти в инструмент уличного силового давления - одна из них).

Вместе с тем следует отметить, что в случае победы на референдуме (проведения которого он добивался много лет) Эрдоган намерен создать на месте нынешней турецкой политической системы нечто вроде американской президентской модели, но с очень ослабленным арсеналом сдержек и противовесов между разделенными ветвями власти, свойственным США.

Во-первых, предполагается вообще упразднить канцелярию премьер-министра, передать премьерские полномочия президенту как главе исполнительной власти.

Во-вторых, снимается запрет на членство президента в политической парии.

В-третьих, предполагается, что президент может быть избран не более чем на два пятилетних срока подряд. Эти поправки приемлемы в любой стране, где существует институт президентства. Однако ПСР и ее правой союзнице Партии националистического движения этого показалось мало.

Прежде всего, по мнению упоминавшегося Омера Фарука Шена, игнорируется базовая концепция строгого разделения властей: президент получает возможность осуществлять руководство государством через декреты, а это явная посягательство на законодательную власть.

Вторая существенная особенность поправок - предложение об одновременном проведении президентских и парламентских выборов. Очевидно, что баланс власти в таком случае сомнителен, поскольку президент и состав парламента определятся в один и тот же день, в ходе одной и той же кампании. Невозможно станет и корректировать правительственный курс этапными избирательными кампаниями (как это происходит каждые два года в США).

Если президент получит право быть членом политической партии, то с учетом жесткой иерархической организации всех турецких партий и их ориентации на лидера становится очевидным, что во взаимоотношениях исполнительной и законодательной ветвей власти системе сдержек и противовесов места не будет.

Наконец, поправки предоставляют президенту право распускать парламент и объявлять парламентские и президентские выборы. Более того, если это (т. е., парламентские выборы) придется на второй срок президентства, глава государства получит возможность баллотироваться на третий срок.

Это означает, что один и тот же человек может занимать президентский пост не 10, а, скажем, 14 лет.

В общем, ряд важных нюансов напоминает так называемую «ельцинскую» конституцию 1993 г. в РФ, принятую после расстрела парламента из танков - Владимир Путин мало что в ней менял, ведь этот текст полностью удовлетворил бы амбиции любого латиноамериканского диктатора в ХХ ст. Партийная элита ПСР «любовно» называет предлагаемую президентскую модель системой а la Turca (по-турецки) и считает, что в ней должно не существовать блокировок, которые ограничивают исполнительную власть американского главы государства.

Так что если Джем Оздемир в чем-то и неправ, то лишь в том, что султанат может оказаться вовсе не опереточным. Другое дело, что Берлину, который Эрдоган периодически обвиняет во вмешательстве в турецкие внутренние дела, не с руки именно сегодня ссориться с Анкарой. Ответ федерального правительства на скандальные заявления турецкого президента подразумевает, что «немецкий национал-социализм был настолько чудовищным режимом, что всякое сравнение с ним недопустимо, поскольку лишь умаляет преступления, совершенные нацистами гитлеровской Германии».

Вместе с тем ни о каком разрыве отношений или даже дипломатической ноте протеста речь не идет. По словам официального представителя кабинета Штеффена Зайберта, официальный Берлин всего лишь констатировал наличие в отношениях с Анкарой «глубоких расхождений во мнениях». При этом Германия очень заинтересована в хороших отношениях с Турцией. Тем более что две страны связаны между собой миллионами человеческих судеб, а также тесными экономическими отношениями, партнерством в НАТО и в борьбе с международным терроризмом.

Что же касается митингов, то это прерогатива местных властей, у федерального правительства нет прерогатив, чтобы запрещать или разрешать какие-либо мероприятия такого рода. Здесь, конечно, немцы немного лукавят - между ЕС и Турцией нет безвизового режима, но Германию намерены посетить министры иностранных дел, а также культуры и туризма Турции. Впрочем, похоже, в Берлине просто боятся обострять отношения с Эрдоганом, который не гнушается повышать ставки, хорошо зная слабые места европейцев.

Тем более, если учесть, что на внешнем фронте, в Сирии, турецкий президент оказался в тупике: асадистско-российские войска заблокировали продвижение турецких войск на Ракку по территориям, которые контролирует ИГИЛ. А второй маршрут пролегает через земли, контролируемые курдами, часть которых сотрудничает с американцами, а часть - с асадитами-россиянами.

Осмелится ли Эрдоган резко повысить ставки именно в Сирии, демонстрируя, что именно он (а не Путин и Асад) является более эффективным союзником Вашингтона - пока неясно. Хотя предложения увеличить турецкий контингент уже прозвучали, и, вероятно, еще больше ввязывание Турции в войну неизбежно, иначе на «Щите Евфрата» из Сирии могут принести самого турецкого президента.

Учитывая то, что и экономическое положение Турции после попытки переворота продолжает желать лучшего, лидеру ПСР срочно нужны успехи, чтобы кормить электорат. Отсюда и упор на исторический референдум, и уверенность в том, что все методы хороши для достижения «великой» цели - собственного многолетнего правления. В этот раз под раздачу попала корректная Германия и сама концепция двойного гражданства между странами, находящимися, возможно, на разных стадиях общественно-политического развития.

Кто следующий? Буйство кандидата в новые султаны явно затянется до середины апреля, а сам раскалывающий общество референдум может закончиться очередным кризисом, расшатывающим то, что еще осталось от западного мирового порядка.