Даниэл Трейсман, профессор политологии Университета Калифорнии (США)

Глобальный подъем популизма - не признак упадка демократии, а действие заложенного в нее механизма.

Об упадке демократии сегодня говорят многие. В прошлом году одноименную статью написал колумнист The New York Times Томас Фридман. Пару месяцев назад журналист Financial Times Гидеон Рахман, лауреат премии им. Дж. Оруэлла, констатировал: «На данный момент во всем мире демократия отступает». Ранее профессор Университета Джорджтауна Чарльз Капчан утверждал на страницах журнала Foreign Affairs о неспособности демократических правительств удовлетворить потребности широкой общественности. По его мнению, это вызывает рост народного недовольства и подрывает легитимность и эффективность представительных институтов.

Спрос на демократию

Так ли это? Короткий ответ: нет. По данным индексов Freedom House и Polity IV, число демократий в мире с каждым годом по крайней мере не падает: в последнее десятилетие это число стабилизировалось. Около 60% стран сегодня можно считать демократическими. Это больше, чем когда-либо прежде. Сохраняется ли при этом спрос на демократию? По крайней мере слухи о кризисе доверия к ней сильно преувеличены.

Чтобы убедиться в этом, обратимся к данным Всемирного исследования ценностей (World Values Survey), которое проводится примерно раз в пять лет. Один из вопросов в нем звучит так: насколько важно для вас жить в стране, управляемой демократическим путем? Шкала ответов варьируется от 1 до 10 (1 - «абсолютно неважно»; 10 - «исключительно важно»). Если сравнивать период 2005-2009 годов с периодом 2010-2014 годов, то мы можем заключить, что спрос на демократию во всем мире по большому счету остается неизменным. Доля тех, кто отметил важность демократического управления пунктами от 6 до 10, в 2005-2009 годах составляла 89%, а в 2010-​2014 годах - 87%. Это меньше, но лишь незначительно. В некоторых странах доверие к демократии снизилось, но примерно в стольких же - возросло.

Так откуда же возникает убежденность в упадке демократии?

Парагвай вместо Швеции

Во-первых, с ростом числа демократий падает их средний уровень. Согласно индексу Polity IV, около 60% стран мира - демократии, однако «высший балл» по всем показателям индекса имеют чуть более 20%. Типичная демократия сегодня не Швеция, а Парагвай.

Во-вторых, все больше недемократических режимов заявляют о себе как о демократиях. Их недостатки и неудачи дискредитируют идею. Видя то, как обстоят дела в авторитарных государствах, претендующих на то, чтобы называться демократиями, то есть в этаких пограничных демократиях, люди путаются в самом понятии.

Например, в 2000-е годы Polity оценивал Аргентину под руководством президента Нестора Киршнера как демократию, пусть и далекую от идеального образа. Когда World Values Survey в 2006 году задал аргентинцам вопрос, является ли избрание руководителя страны на свободных выборах важной чертой демократии, 74% полностью согласились с этим утверждением. А в 2013 году процент полностью согласившихся сократился в Аргентине до 47%. Это случилось после того, как Нестор Киршнер представил в качестве преемницы свою жену Кристину Фернандес де Киршнер. Она была избрана, однако, по мнению других кандидатов, те выборы не были честными.

Законное недоверие

В-третьих, упадок демократии обосновывается ростом числа популистских движений: антиэлитные по своей сути, они претендуют на то, чтобы представлять интересы простых людей (как правило, из коренного населения). Популизм цикличен. В конце XIX века в президенты США баллотировался Уильям Дженнингс Брайан, который утверждал, что жадные банкиры разоряют фермеров. В годы Великой депрессии планировал стать кандидатом в президенты Хьюи Лонг, выступавший за то, чтобы налоги, которые уплачивали корпорации, шли на помощь бедным. В середине XX века четырежды баллотировался в президенты Джордж Уоллес, известный критик истеблишмента и защитник сегрегации. В 1992 и 1996 годах в выборах принимал участие Росс Перо - бизнесмен, выступавший против торговли с Мексикой. Теперь - Дональд Трамп, который возлагает на Вашингтон вину за все проблемы и обещает простые решения этих проблем.

Корни популизма следует искать в самой демократии. Демократические институты, такие как система сдержек и противовесов, импичмент, отзыв выборных должностных лиц, узаконивают недоверие к элитам. По словам французского историка и политического теоретика Пьера Розанваллона, «легитимность правительства, основанная на результатах выборов, почти всегда идет рука об руку с недоверием к властям со стороны граждан».

Да, возможно, популизм и опасен, но его распространение не всегда означает, что в демократии существует изъян. Он свидетельствует о тревожном разрыве между гражданами и теми, кто ими управляет. Но популистские порывы также являются частью механизма, с помощью которого система приспосабливается. А истинный гений демократии не в том, что она всегда работает хорошо, а в том, что она гибко корректирует свои ошибки.