За последние шестьдесят лет Латинская Америка пережила больше кризисов, чем любой другой регион мира. Уроки этого опыта сегодня могут быть поучительны и для еврозоны, не справляющейся с финансовыми потрясениями.

Хотя по уровню благосостояния Европа и Латинская Америка существенно отличаются друг от друга, есть у них и серьезные сходства. Финансовые трудности в обоих регионах переходят от страны к стране под влиянием внешнеторговых, финансовых и психологических связей. Многие латиноамериканские страны тесно привязывали свои валюты к доллару, так что их монетарная политика, по сути, была в руках ФРС, подобно этому страны еврозоны отказались от самостоятельных валют в пользу евро и Европейского Центробанка.

Как побороть финансовый кризис, который грозит выйти из-под контроля? Традиционный рецепт о сокращении бюджета и социальных программ для погашения части долгов с поддержкой МВФ вполне может быть эффективным, показывает латиноамериканский опыт.

Когда инвесторы стали резко выводить средства из Бразилии в 1998 году, так что страна оказалась под угрозой банкротства, в том же году МВФ выделил кредит, еще один был предоставлен Бразилии в 2001 и далее в 2002 году. Срок по последнему кредиту МВФ истекал только в 2005 году. Таким образом, всего у Бразилии было семь лет на то, чтобы привести свои финансы в порядок, предотвратить дефолт и встать на путь экономического подъема. И все же обращаться за кредитами к МВФ не спешат, потому что для получения финансирования на условиях фонда необходимо пойти на существенное сокращение расходов и ужесточение денежно-кредитной политики.

Есть, однако, и примеры других латиноамериканских стран, свидетельствующие, что дефолт, которого в еврозоне отчаянно пытаются избежать, может нести в себе и положительные аспекты. «Реструктуризация может быть не такой болезненной, чем это представляется, если она будет проводиться грамотно и быстро, - говорит экономист из Гарвардского университета Риккардо Хаусманн (Ricardo Hausmann), который изучал проблему латиноамериканских долгов. - Были примеры реструктуризации, которые оказали очень благотворный эффект благодаря сокращению долгового бремени».

Эндрю Пауэлл (Andrew Powell), старший аналитик Межамериканского банка развития, выделяет дефолты агрессивные и щадящие для рынка. Так, Ямайке в этом году удалось договориться с 99% своих кредиторов о снижении процентной ставки и увеличении срока погашения по внутренним долгам. Благодаря этому годовые суммы выплат для правительства сократились примерно на треть, оценивает Пауэлл в интервью The Wall Street Journal. МВФ и международные агентства развития предоставили кредит на 2,2 млрд долларов на поддержку банков, которые являются основными держателями долгов.

Самый яркий пример агрессивного и одного из крупнейших по масштабам дефолта представляет Аргентина, которая фактически была отрезана от мировых финансовых рынков с 2001 года, когда страна отказалась платить по госдолгам - облигациям на сумму 95 млрд долларов. В 2005 году страна навязала кредиторам 70-процентное сокращение номинальной суммы обязательств, до сих пор многие сопротивляются против этих условий, пытаясь добиться от Буэнос-Айреса увеличения суммы выплат.

Отрицательный аспект. Щадящее решение Ямайки не принесло сокращения совокупного долгового бремени, достигающего 140% ВВП, поскольку оно не изменило номинальной суммы обязательств и в программу не был включен внешний долг. Зато так можно выиграть время.

Положительный аспект. После дефолта долговая нагрузка Аргентины сократилась на треть и в стране начался стремительный рост. Отчасти это объясняется увеличением спроса на аргентинскую пшеницу, мясо и другие сырьевые товары, в том числе благодаря активности Китая. Но отчасти сказывается и то, что экономический подъем не страдает из-за чрезмерной финансовой нагрузки, связанной с обслуживанием долга.

«Агрессивный дефолт означает, что страна будет отнесена к числу злостных должников, будет отстранена от рынков капитала, но зато так можно решить проблемы быстрее», - передает слова Пауэлла The Wall Street Journal.

Страны еврозоны не могут по примеру Аргентины девальвировать свою валюту ради конкурентного преимущества, если они не откажутся от евро.

Хаусманн говорит, что такой шаг был бы сопряжен с большими трудностями и непредсказуемыми последствиями, зато это помогло бы быстро сократить внешний долг страны. Если Ирландия объявила бы курс ирландского фунта на уровне один евро, можно было бы обязательства в евро трансформировать в долг в ирландских фунтах. Затем, установив режим свободного рыночного курса, страна допустила бы неизбежную девальвацию и таким образом повысила бы конкурентоспособность экспорта, не увеличивая внутреннюю долговую нагрузку.

Опыт Бразилии в 1995 году представляет собой менее жесткую альтернативу. Бразилия смогла преодолеть финансовый кризис, когда аргентинский песо был привязан к растущему доллару. В итоге бразильский сельскохозяйственный сектор активно развивался, тогда как аргентинский переживал спад. Аргентина непроизвольно стала экономическим локомотивом для Бразилии.

Германия могла бы сыграть ту же роль в Европе - в данном случае намеренно, - если бы стимулировала внутренний спрос для привлечения импорта из Ирландии, Греции, Испании и других кризисных европейских экономик. Нобелевский лауреат по экономике Джозеф Стиглиц (Joseph Stiglitz) говорил, что Германии придется еще и помочь другим странам сократить свои долги, а не только предоставить дополнительные кредиты.

По мнению Стиглица, (европейские) страны могли бы, вероятно, выстоять только за счет сокращения суммы долга перед кредиторами, вместо отказа от евро. Но им потребуется еще один инструмент - огромный объем финансовой помощи.

Наталья Бокарева