Настойчивые заявления администрации Обамы о фискальной дисциплине продиктованы не финансовой необходимостью, а политическими соображениями. США находятся в иной ситуации, чем обремененные долгами европейские страны, вынужденные платить огромные премии сверх цены, которую платит за свои заимствования Германия. Процентные ставки по американским гособлигациям падают и уже близки к рекордным минимумам, а это означает, что финансовые рынки ожидают не инфляцию, а дефляцию, пишет Джордж Сорос в The Financial Times.

Президент Барак Обама сталкивается с политическим давлением. Американцы глубоко взволнованы ростом госдолга. Оппозиция республиканцев очень успешно возложила вину за кризис 2008 года и последующую рецессию и безработицу на неэффективность правительства.

Но кризис 2008 года был прежде всего провалом частного сектора. Американских (и прочих) регуляторов следует обвинять в том, что они не выполняли свои регулирующие функции. Без программы экстренной помощи финансовая система оставалась бы парализованной и последовавшая за кризисом рецессия была бы более глубокой и продолжительной. По тем же причинам американский пакет стимулирования был необходимой мерой. То, что большая часть его средств была потрачена на поддержание потребления, а не на корректировку базовых диспропорций, было неизбежным ввиду безотлагательности проблемы.

Ошибочным со стороны администрации Обамы был выбор конкретной стратегии спасения банковской системы: банкам помогли выбраться из пропасти, купив их плохие активы и снабдив дешевыми деньгами. И здесь тоже сказались политические соображения, более эффективным было бы вливание капитала, но президент опасался обвинений в том, что это национализация и социализм.

В итоге принятые меры принесли обратный эффект с серьезными политическими последствиями. Население, столкнувшееся с резким скачком процентных ставок по кредитным картам с 8% до 30%, видело при этом, как банки зарабатывают огромные прибыли и выплачивают своим кадрам большие бонусы. Движение «Чаепитие» эксплуатировало общественные настроения недовольства, и теперь Обама вынужден был перейти в оборону. Республиканцы проводят кампанию против дальнейшего стимулирования, и нынешняя администрация постоянно говорит о фискальной дисциплине, даже если и признает, что сокращение дефицита может быть преждевременным.

Я думаю, есть существенные предпосылки для дальнейшего стимулирования экономики. Понятно, что потребление не может постоянно поддерживаться наращиванием госдолга. Должен быть исправлен дисбаланс между потреблением и инвестициями. Но сократить госрасходы в момент массовой безработицы означало бы пренебречь уроками прошлого.

Очевидное решение состоит в том, чтобы разграничивать инвестиции и текущее потребление и увеличивать первые при сокращении вторых. Но это политически несостоятельно. Большинство американцев убеждено, что правительство неспособно управлять инвестициями, нацеленными на улучшение физического и человеческого капитала страны.

Опять же, эта уверенность не является необоснованной: четверть века правительство называли плохим и в результате имеем плохое правительство. Но утверждения, что средства экономического стимулирования тратятся впустую, явно ложные: Новый курс Рузвельта в свое время дал стране мост Трайборо в Нью-Йорке, Администрацию долины Теннесси (Tennessee Valley Authority - независимая государственная корпорация; создана в 1933 году для охраны и разработки ресурсов долины реки Теннесси и ее притоков) и многих других объектов общественной инфраструктуры, которые используются по сегодняшний день.

Мало того, простая истина заключается в следующем: частный сектор не использует имеющиеся ресурсы. Обама на самом деле проводит очень дружественную политику по отношению к бизнесу, и корпорации работают рентабельно. Но вместо того, чтобы инвестировать имеющиеся средства, они накапливают денежную ликвидность. Может быть, победа республиканцев укрепит доверие, но пока для увеличения инвестиций и борьбы с безработицей необходимо бюджетно-налоговое стимулирование (напротив, монетарное стимулирование будет способствовать тому, что компании станут поглощать друг друга, а не привлекать новых работников).

Какая сумма госдолга является чрезмерной - вопрос открытый, поскольку спокойное отношение к долгу во многом зависит от преобладающей точки зрения в обществе. Важнейшим параметром является рисковая надбавка в процентных ставках: когда она растет, то текущий уровень дефицитного расходования становится неустойчивым. Но поворотную точку нельзя определить заранее.

Можно привести в пример Японию, где коэффициент долга к ВВП приближается к 200%, что является одним из максимальных показателей в мире. И все же 10-летние облигации имеют доходность чуть более 1%. Причина в том, что японские частные компании мало интересуют инвестиции за рубежом, и 10-летние гособлигации с доходностью 1% для них более предпочтительны, чем денежная ликвидность с доходностью 0%. Пока американские банки могут привлекать заимствования по ставкам, близким к нулю, и покупать гособлигации, не выделяя на это собственный капитал, пока курс доллара не снижается по отношению к юаню, ставки американских гособлигаций вполне могут следовать в том же направлении.

Это не означает, что США должны продолжать тактику нулевых процентов и бесконечно наращивать долг. Правильной будет политика, направленная на сокращение дисбалансов в максимально короткие сроки при минимизации роста заимствований. Это может достигаться несколькими путями, но к их числу не относится заявленная программа администрации Обамы о двукратном сокращении бюджетного дефицита к 2013 году, в то время как экономический рост остается намного ниже потенциального. Более целесообразны инвестиции в инфраструктуру и образование. А равно и задание умеренной инфляции за счет снижения стоимости доллара против юаня.

Препятствием на пути являются не экономические факторы, а ошибочное восприятие бюджетного дефицита, которое эксплуатируют в партийных и идеологических целях.