Масштабная кампания НБУ по ликвидации финучреждений-"конвертов" дала результаты, хотя и неожиданные, наверное, для самого руководства регулятора: операции по обналичке стали перетекать из небольших банков в крупные и крупнейшие финансовые учреждения. Закрытие ряда специализированных "моечных" банков только взвинтило спрос на такой сервис. А в условиях кризиса, когда финучреждения едва сводят концы с концами, им стало уже не до щепетильности и они начали использовать любую возможность для заработка. К тому же проведение схем через крупные банки связано с меньшими рисками: операциям, сопровождающим неформальную экономику, проще затеряться среди больших оборотов и огромного количества транзакций.

"Те, кто хочет конвертировать валюту и выгонять наличку, обычно предпочитают небольшие финучреждения, так как их услуги дешевле. Но с другой стороны, каждый большой банк заинтересован заполучить крупного заказчика, нуждающегося в таких услугах", - говорит глава Союза налоговых консультантов Леонид Рубаненко. Подрабатывая на обналичке, крупнейшие финучреждения чувствуют себя в большей безопасности, чем "малыши". Ведь отобрать у них лицензию гораздо сложнее. Небольшой "моечный" банк, фактически не имеющий розничных клиентов, регулятор может прикрыть без труда. А вот обвинение в отмывании денег и закрытие большого розничного монстра чревато громким скандалом и новой волной паники среди вкладчиков. Поэтому обещания главы НБУ Валерии Гонтаревой ликвидировать банки, замеченные в отмывании средств, по ускоренной процедуре не слишком впечатлили финансистов.

Эксперты отмечают, что за последний год рынок обналички претерпел серьезную трансформацию, в том числе и благодаря активной борьбе НБУ с финучреждениями, которые активничали в сфере легализации и теневой экономики. Раньше на этом рынке заправляли пару сотен предприятий, работавших по единому тарифу и общим правилам. Теперь пришло время тысяч небольших центров, которые, по сути, являются однодневками. "С теневым сектором происходит то, что было в конце 1990-х годов. Еще недавно конвертационные центры представляли собой разветвленную сеть с крышами в налоговых органах и банковских кругах. Теперь это небольшие фирмы-однодневки, которые работают с такими оборотами, чтобы это не вызывало раздражения налоговой", - рассказывает г-н Рубаненко. Таким образом, часть неформального сектора попросту обмельчала, занявшись объемами, которые налоговая не отслеживает, - вместо сотен миллионов там прокручиваются десятки тысяч. Большинство занимается оптимизацией НДС и налога на прибыль без снятия денег, но по-прежнему актуально и снятие наличности для черного рынка.

Для конвертационных центров банкиры остаются первейшими помощниками, беря на себя функцию финансовых центров и занимаясь выдачей наличных. Однако благодаря усилиям регулятора в системе время от времени происходят сбои. Еще в прошлом году Нацбанк попытался наладить контроль за выдачей наличных, введя ограничение в размере 150 тыс. грн. на гривневый кэш, и эквивалент 15 тыс. грн. - при снятии валюты со счетов. Кроме того, в конце минувшего года НБУ удалось "зажать" наличную гривню с помощью административных мер. На Институтской настойчиво потребовали от подопечных ограничить наличные операции. Банки уступили требованию регулятора, поскольку имели свой интерес: им было выгодно удержать индикативный курс и сдать отчетность по 2014 г. по официальному курсу порядка 15 грн./$. В результате таких договоренностей на рынке возник острый дефицит гривни. Это аукнулось проблемами "конвертам", у которых образовалась нехватка наличной гривни. Поговаривают, что вместо национальной валюты некоторые "конверты" даже предлагали своим клиентам наличный доллар, достать который было проще, чем гривню. С началом 2015 г. финучреждения начали закрывать годовые балансы и ослабили контроль за наличной нацвалютой, после чего обнальные операции с успехом возобновились.