По итогам 2014 г. США стали мировым лидером по добыче нефти, обогнав Россию, следует из среднесрочного прогноза Международного энергетического агентства (МЭА) до 2020 г. За год США увеличили добычу на 1,5 млн барр./сутки до 11,81 млн, аналогичный показатель в России за этот период вырос на 50 000 барр./сутки до 10,93 млн. Саудовская Аравия по-прежнему занимает 3-е место. Дело в том, что МЭА при подсчете добычи не учитывает газовый конденсат, который занимает около 15% в суммарной добыче стран ОПЕК. Благодаря этому Саудовская Аравия является мировым лидером по добыче жидких углеводородов.

В ближайшее время отрыв лидера от преследователей будет расти, прогнозирует МЭА (см. график). Основной прирост добычи в США к 2020 г. придется на сланцевую нефть: если в прошлом году ее добыча составила 3,6 млн барр./сутки, то к 2020 г. она вырастет до 5,2 млн, прогнозирует агентство. Угрозу этому представляет высокая закредитованность американских нефтяных компаний, которая может ограничить им доступ к финансовым ресурсам, говорится в отчете агентства. Прошлогоднее падение цен на нефть было своеобразным тестом для сланцевых производителей, при стоимости нефти в $50/барр. только 40% из них находится в зоне безубыточности, отмечает МЭА. Однако низкие цены вынуждают производителей внимательнее относиться к капзатратам, снижать издержки и повышать эффективность, говорится в отчете. Некоторые нефтяные компании, наоборот, начали вкладывать большие деньги в новые территории в надежде найти крупные нефтеносные провинции вроде крупнейших в Америке месторождений сланцевой нефти Eagle Ford и Bakken.

Вызовы, с которыми столкнулась Россия в прошлом году, помимо снижения цен на нефть включают в себя западные санкции и падение курса рубля. Все это на фоне падающей добычи на традиционных месторождениях приведет к снижению суточной добычи на 560 000 барр. к 2020 г. Год назад агентство прогнозировало рост на 200 000 барр.

Но даже без санкций ситуация в российском нефтегазовом секторе непредсказуемая, пишет МЭА. Постоянные изменения налогового режима, непрозрачное регулирование, а также угроза изъятия компаний в пользу государства делают инвестирование в сектор довольно рискованным. Пример «Башнефти» может быть предвестником перемен в отрасли и своеобразным сигналом другим частным компаниям, например «Лукойлу», предостерегает МЭА.

В этом году Минэнерго ожидает снижения добычи на 0,6%, вице-премьер Аркадий Дворкович говорил, что сохранение добычи на уровне 2014 г. возможно при «разумных» ценах на нефть в $50-60/барр. Цены на нефть преодолели порог в $50/барр. в середине января, вчера, по данным на 20.00 мск, 1 барр. Brent стоил около $57.

«Роснефть» и «Лукойл» прогнозируют добычу в этом году на уровне прошлого года. Однако вице-президент «Лукойла» Леонид Федун в ноябре предупреждал, что при сохранении санкций и низких цен на нефть добыча в России может сократиться на 5-7% в ближайшие 4-5 лет.

Выход США в лидеры по добыче был предсказуемым и в ближайшие пять лет разрыв между США и Россией действительно будет расти, полагает аналитик «Сбербанк CIB» Валерий Нестеров. Но добыча в России при этом также будет увеличиваться, в 2017 г. она может превысить 11 млн барр./сутки, прогнозирует он. По его словам, в этом году добыча в США еще будет расти высокими темпами за счет скважин, которые были пробурены в прошлом году, но уже в 2016 г. темпы роста скорее всего будут существенно меньше. В России крупнейшие запасы нетрадиционной нефти после Северной Америки, поэтому потенциал для сланцевого бума в России тоже есть, но для этого нужны соответствующие налоговые, законодательные, бюрократические условия, отмечает Нестеров.

Санкции и слабый рубль могут иметь значение только в прогнозе на 1-2 года, в прогнозе на 3-5 лет их учитывать не стоит, говорит Георгий Славов из Marex Spectron. Он прогнозирует снижение добычи в России в 2015-2016 гг., но дальнейшая динамика сильно зависит от политических факторов, которые прогнозировать сложно. США во второй половине этого года также могут столкнуться со снижением добычи из-за сокращения затрат нефтяных компаний. Но экономика США быстро адаптируется, когда возникает необходимость сокращать затраты, отмечает он.